Дорогая Клара! - Кристина Вадимовна Эмих

она по-настоящему любила только Ваню – своего первенца. Он умел угадывать ее настроения. Семен – гордость отца. На меня родительской любви не осталось.

Помню, как мама сказала однажды, что третья беременность пришлась некстати. Я так и чувствовал себя всегда – некстати. Она с радостью передала меня бабушке.

И вот я единственный мужчина в доме.

Мне бы бросить все и поехать за Кларой. Но куда? И как бросить мать, когда она в таком состоянии?

ДНЕВНИК КЛАРЫ

2 НОЯБРЯ 1941

Я как увидела, глазам своим не поверила.

Что он здесь делает? Первая мысль – обозналась.

Мурашки пробежали по коже.

И сразу подумалось, что они с Булычевым заодно. Уж больно он весело беседовал с нашим председателем.

Кажется, он удивился не меньше моего. Нужно было видеть его лицо в тот момент, когда он повернул голову в мою сторону и вдруг замер. Булычев проследил за его взглядом и гаденько осклабился.

– Знакомы?

– Нет, – отчего-то соврал Михалыч.

Как он здесь оказался и отчего Булычев к нему расположен? Эти вопросы не дают мне покоя.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

4 НОЯБРЯ 1941

Во сне приходила бабушка и тихо пела:

      Узор судьбы чертит неслышный след:

      Твое лицо я вижу вновь так близко;

      И веет вновь дыханьем прошлых лет

      Передо мной лежащая записка…[37]

Где же та записка, которой я так жду?

ДНЕВНИК КЛАРЫ

5 НОЯБРЯ 1941

– Говорят, собственная тетка и сдала.

– А хорошо он устроился.

– Один кузнец на несколько колхозов.

– Как так?

– А вот так. Его Булычев теперь чуть что вызывает.

– Неужели среди казахов кузнеца нет?

– Выходит, что нет.

– А он здоровенный детина…

Я догадалась, что речь идет о Михалыче, прислушалась.

– Так он тоже из немцев? Отчего же Булычев с ним так любезен?

– Кто его разберет. Он к нему и в гости заезжал. Я сама видела.

– Как он вообще попал сюда?

– Говорю же, тетка родная сдала. Пришла куда следует и сказала: укрываю немца.

– Так и сказала?

– Так Миша рассказывал.

– Вот ведь гадина.

– Не говори.

– Миша, как ты его ласково.

– А чего, мужик видный.

– Видный. Я бы и сама… Да разве он на меня посмотрит? Он мне в сыновья годится.

– Ирма!

– Что Ирма? И устроился хорошо.

– Мы здесь ненадолго.

– А ты почем знаешь?

Из диалога Ирмы и Паулины я поняла, что Михалыч живет в соседнем колхозе. Час от часу не легче.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

6 НОЯБРЯ 1941

Клара, дорогая моя Клара… Сегодня во сне я ясно увидел тебя: твое лицо, фигуру, цвет кожи, смеющиеся глаза – так ясно, как не бывает во сне. Ты поцеловала меня в щеку и рассмеялась. Я приподнял твой подбородок, поцеловал губы, скулы, ресницы. Ты прижалась ко мне, от тебя шло живое тепло. Я зажмурился от счастья и, проснувшись, долго приходил в себя. До сих пор чувствую вкус твоих губ.

ДНЕВНИК КЛАРЫ

7 НОЯБРЯ 1941

Мой любимый праздник. Я любила его больше, чем собственный день рождения. Всеобщая радость, народная гордость. Что теперь? Что теперь…

ДНЕВНИК ВИКТОРА

9 НОЯБРЯ 1941

От Клары писем нет.

От отца тоже.

Мама сходит с ума.

Ночью меня разбудил смех, ринулся в спальню и застыл в дверях. Мама сидела на кровати, раскачиваясь. Меня как парализовало, я не мог тронуться с места. Услышал как бы со стороны свой голос:

– Ну, ну, успокойся, успокойся.

Мне бы подойти, а я стоял как вкопанный.

– Ты меня слышишь?

Ее глаза сверкнули.

– Кто здесь?

– Мам, это я, Витя.

Она уставилась на меня и смотрела не отрываясь. Под ее взглядом мне становилось не по себе. Вдруг мышцы лица расслабились – узнала. Она легла и как будто успокоилась. Позже я проснулся еще раз. Сквозь стенку слышал, как мама бродит по комнате и бормочет что-то себе под нос. Так и не смог заснуть.

ДНЕВНИК КЛАРЫ

15 НОЯБРЯ 1941

За прошедшее время пережили очень много горя.

Только здесь я поняла, как же сильно люблю Волгу, как мне ее не хватает. Сильных волн, которые разбиваются о камни, особого волжского запаха. Окунуться бы сейчас в холодную воду, и чтобы она смыла все страдания, что выпали на мою долю.

Я верю в наше будущее. Верю в то, что впереди только светлое и прекрасное. Добро непременно победит. Но сколько же в мире зла, сколько страха и отчаяния.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

17 НОЯБРЯ 1941

Получил продукты по карточкам.

Мама совсем плоха. Последние дни твердит: “Витя, давай уедем отсюда. Увези меня, увези. Я его по ночам вижу. И в отражениях. Он здесь, Витя, понимаешь? Ложится рядом со мной или сидит за столом, говорит со мной”.

Пытаюсь ее вразумить.

– Нам не пришла похоронка. Отец жив.

Она в слезы.

– Умер, умер. Уходить не хочет.

– Ты же никогда в такие вещи не верила. И бабушку ругала.

– Нет, он из этого дома не уйдет. А я так не могу, я с ума сойду.

Оставить маму в таком состоянии не представляется возможным.

Боюсь, быть чему недоброму.

ДНЕВНИК КЛАРЫ

19 НОЯБРЯ 1941

Я уже подходила к дому, когда кто-то схватил меня за локоть, прижал спиной к стене, закрыл рот ладонью.

– Не кричи.

Я попыталась вырваться.

– Обещаешь не кричать – отпущу.

Я пнула его.

Михалыч больно сжал запястье.

– Да что я, насильник какой? Мне поговорить надо. Молчать будешь?

Я снова попыталась вырваться.

– Раз не хочешь по-человечески, тогда слушай. О нашем знакомстве не болтай. Мне проблемы лишние не нужны. Нужна будет помощь – обращайся. Ну, иди. Что встала.

Я побежала домой.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

20 НОЯБРЯ 1941

Город просыпается. Лает собака. Вчера было пасмурно, вечер наступил в обед. А сегодня утром раздвинул шторы. Ба! Так и остался стоять у окна. Снежинки – пушистые, нежные – усыпали землю своими телами.

Усыпали землю телами… Мрачно.

Отчего-то казалось мне, что ноябрь будет переломным. После того как Керчь была оставлена, мнилось – вот оно! Видать, ошибся.

Сталин говорит, еще “годик”[38]. Сколько жизней унесет этот “годик”. На войне год за десять, не год – годище.

Неизвестность лишает душевных сил. Нет вестей ни от Клары, ни от Вани, ни от Семена с отцом.

Мама вчера вновь была не в себе. Ее мысли и чувства путались. И сколько я ни пытался призвать ее к порядку, собой она не владела.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

25 НОЯБРЯ 1941

Пришло письмо из деревни Клары.

“Ну что, парень. Нашлась твоя Клара. Товарищ пишет, что ехала с ним некая Клара из Энгельса. Правда, он ее давно не видел. Расселили их по разным колхозам. И теперь она может быть за сотни километров”.

Сердце мое забилось чаще.

“Молоденькая девушка. С дочерью”.

С какой еще дочерью?

“Девочка тоже в порядке. И паренек с ней, мальчишка. Пересеклись на перевалочном пункте, а потом их повезли дальше”.

Девочка? Паренек?

Я готов был взвыть. Не она! Не моя Клара.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

26 НОЯБРЯ 1941

Считаные дни до начала занятий в университете. Предстоит решить, оставить эту затею или ехать в Саратов.

Безразличие. Ничего не хочется, не к чему себя приложить. Знаю, что должен найти в себе силы, но где их взять?

Мать бросить