Дорогая Клара! - Кристина Вадимовна Эмих

вернулось на круги своя, жизнь восторжествовала. Правда, герои уже не те, что прежде… Ростовы и Безуховы растят ребят, решают бытовые проблемы, и только в памяти остались потери, предательства, смерть, разоренье…

И мы всё переживем. Должны пережить.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

19 ЯНВАРЯ 1942

Библиотека. Тихо и спокойно. Холод не дает предаваться мечтаниям. Устала голова, а быть может, отсутствие силы воли.

ДНЕВНИК КЛАРЫ

20 ЯНВАРЯ 1942

Вечером раздался стук в дверь. Я не сразу его услышала, за окном кружила метель. На пороге стояли Филипп с сыном.

– Здравствуй, Клара.

Я предложила им раздеться, пройти, но Филипп не стал снимать тулуп. Он переминался с ноги на ногу, пытался что-то сказать. Так и не подобрав нужных слов, подтолкнул сына, тот шагнул мне навстречу и спросил:

– Могу я остаться?

Я посмотрела на Филиппа.

– Конечно, Давид, проходи.

– На нэсколько дней, – пояснил Филипп. – Нам вэлели взять продукты на дэсять дней. Я скоро вернусь. Заберу сына.

Кажется, он и сам в это не верил.

Заплакала Каролина. Давид подошел к малышке, взял ее крохотную ручку и стал петь песню. Я не узнала мелодию. Должно быть, эту песню пела Давиду мама.

– Я нэ могу оставить сына с сумасшедшей старухой. Норма нэ в сэбе. Сказал Давиду. Мальчик расплакался.

Я прекрасно понимала Давида. С Нормой даже взрослый заплачет. Я не стала рассказывать Филиппу, что в деревне ходили слухи, якобы Норма заманивает бродячих собак к себе во двор, а дома у нее стоит запах собачьих костей. Старуха жила на краю деревни, ее редко видели на рынке или общем собрании. Удивительно, что о ней вообще вспомнили. Так бы и сидела в своей избушке.

– Да, от Нормы лучше держаться подальше.

– Он сказал, что хочэт быть рядом с сэстрой.

Филипп протянул мне сверток.

– Возьмитэ. Он ест нэмного.

Сверток был совсем легкий. Несколько кусков хлеба.

Филипп подозвал сына, крепко обнял. Мальчик всхлипнул.

– Будь мужчиной. Ни к чэму слезы.

Он попрощался со мной и вышел.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

22 ЯНВАРЯ 1942

Дорогая Клара…

Я уверен, что ты жива.

Снилось мне, что мы стоим напротив, кричим, но друг друга не слышим.

Сидим с Борей в библиотеке. Я готовлюсь к семинару, Боря пишет письмо возлюбленной. Худею и зубрю. Зубрю и худею. И так без конца. Еще ни разу мной не было замечено, чтобы Боря пролистал конспекты или заглянул в учебник. “У меня, – говорит, – все здесь”. И показывает на голову.

Знаю я, что у него там. Я так не могу. Я если пойду в кино, ничего не выучив, меня совесть замучает. Как преподавателю на семинаре в глаза смотреть? Скажет, Славинскому в университете делать нечего, если два слова связать не может. И все сразу поймут, что я чужое место занял. Стыдоба.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

25 ЯНВАРЯ 1942

Спасибо Ване. Нам выдали денежный аттестат. Пятьсот рублей в месяц. Ваня у нас младший лейтенант, офицер!

От него долго не было вестей, в декабре пришло письмо, и первый вопрос – на что живем, остались ли деньги. Я честно признался, что живем скромно, что на лице моем все отчетливее видны скулы, черты стали тоньше, и весь я приобретаю все более интеллигентный вид. Ваня обещал помочь. И сдержал слово. Говорит, в армии кормят, поят, одевают, деньги тратить не на что. Ай да Ваня!

ДНЕВНИК КЛАРЫ

30 ЯНВАРЯ 1942

Мы пытаемся выжить.

Вчера Шталь принес нам мешок шерсти. Договорился с казахом разделить мешок пополам. Половину должен вернуть готовым продуктом.

– Как, спрашиваю, договорились? Они же только на казахском понимают.

– Когда человеку есть выгода, он по-всякому понимает.

Мама вытягивает из пучка рыхлой шерсти небольшой кусочек и закручивает его конец. И меня учит.

Так, глядишь, и прокормит нас ее умение.

Каково сейчас маме? Всю жизнь она была не просто портнихой. Она была модисткой! Раскраивала ткани, придумывала фасоны. Не ремесло, творчество!

Скучаю по дому, по довоенной жизни.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

2 ФЕВРАЛЯ 1942

Холод чудовищный. Ветер завывает, а утром, только я за порог, набрасывается, царапает когтями лицо. Пытаюсь укрыться за воротом, не вижу, куда иду. Душа от холода скукожилась. Вернулся после лекций домой, налил пустой чай, пытаюсь отогреться.

Что же ты все не пишешь, Клара?

Помнишь, как ты попала снежком мне за шиворот? Он медленно таял, а я безуспешно пытался вытряхнуть. Такое гадкое чувство – будто рыбина скользит под кофтой.

Коля прислал письмо с фронта. Они с ФЭДом в самой гуще событий. Пишет, что наконец-то нашел себе место. Жизнь в моменте, на пределе возможностей, опасность на каждом шагу. На войне нет места инфантильности, пошлости и душевной слабости.

ДНЕВНИК КЛАРЫ

6 ФЕВРАЛЯ 1942

У Каролины такой взгляд, словно она все понимает, только сказать не может. Смотрит внимательно, не будит по ночам криком, спокойно ждет, когда ее покормят. Мама говорит, что впервые видит такого младенца. Сколько ни кормила нас с Гертрудой, нам всегда было мало.

Только мужчины уехали, Булычев стал захаживать в гости к переселенкам.

Ирма Фогель рассказала, что в пятницу вечером он зашел к ним, потребовал чаю. Выпив несколько кружек, без стеснения, прямо при Ирме, ущипнул четырнадцатилетнюю Эмму и сказал: “Хорошенькая”. Ирма возмутилась, за что получила пощечину. На следующий день Ирма пришла жаловаться Шталю. Тот нахмурился. На собрании советовал смотреть за дочерьми, а молодым девушкам не ходить поодиночке.

Писем от Вити нет.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

11 ФЕВРАЛЯ 1942

Завели свои абсурдные порядки. Вместо приветствия произносим четко и громко: “Капитал”. Это Боря придумал, а я зачем-то подхватил.

Вечером девушки устраивают концерт самодеятельности. На дверях университета объявление – всем желающим собраться в коридоре общежития в семь вечера. Обещал быть, но по пути домой передумал.

Разве могу я веселиться, не зная, где Клара?

Эти дни когда-нибудь станут историей. Их надо просто переживать. Надо подчиниться неизвестности, стать героями своего времени и научиться ждать.

Клара – Виктору

11 февраля 1942

Дорогой Витя!

Пишу тебе очередное письмо.

Буду писать тебе, пока не придет ответ.

Как ты, родной мой? Как учеба? Как мама с папой? Как Семен с Ваней? Приходят ли письма с фронта? Рассказывай мне все-все. Особенно про университет.

У тебя началась новая интересная жизнь. А я? Что я… Я жива, Витя. Остальное не важно.

Поселили нас в казахском ауле в колхозе “Знамя Ленина”. Да об этом ты, вероятно, знаешь. Я столько писем отправила. Только я от тебя ни строчки не получила.

Соскучилась по тебе, Витя. Отгоняю мысли, что с тобой могло что-то случиться. Мы справимся. Разве мы можем не справиться? И будем любить друг друга еще сильнее. И никогда-никогда не расстанемся. Ты только пиши, дорогой мой. Пиши.

С любовью, Клара

ДНЕВНИК ВИКТОРА

15 ФЕВРАЛЯ 1942

Сегодня приснилось, что лежим мы с Кларой в маленькой темной норе. Земля сырая, рыхлая.

Клара спит, мерно дышит.

Я обнимаю ее тонкое тело, дышу, пытаюсь согреть теплом.

Клара произносит сквозь сон:

– Не трать тепло понапрасну, Витенька. Зимы здесь долгие.

Проснулся оттого, что меня трясло.

Окно отчего-то оказалось открыто.

Странный сон. Есть во мне странная вера, что близкие люди связаны друг с другом на расстоянии.