Дорогая Клара! - Кристина Вадимовна Эмих

нельзя, от Клары нет вестей. Чувствую, что жизнь без нее для меня не существует. Написанное в мирное время мне сейчас совсем не понятно. О чем я думал? Чем жил? После войны, как мне кажется, я стану другим человеком. Пройдут дни и месяцы, кончится война. Я открою дневник и прочту свою историю военных дней. Историю разлуки и радостной встречи. Знать бы заранее, что день грядущий несет.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

27 НОЯБРЯ 1941

Поражаюсь порой, как вовремя случаются некоторые встречи. Сегодня столкнулся с Евдокимом Петровичем.

– Виктор? Славинский? Не ожидал, не ожидал. Что отец?

– На фронте.

– О как. Какие вести?

– Честно говоря… Уже давно вестей нет.

– О как.

Я кивнул.

– А мать что?

– Боюсь оставлять ее одну. Здоровье подводит.

– Что такое? Молодая еще. В университет поступил?

– Поступил.

– О, это мы уважаем.

– А Игорь?

Евдоким Петрович махнул рукой.

– Куда там… На фронт собрался.

– Сказать по правде, и я отчисляться думаю.

– Не вздумай! Поступил – учись.

– Мать одну оставлять не хочу.

– Так бери с собой в Саратов.

Я покачал головой.

– Где жить там с ней?

– М-да…

Он задумался.

– А ты знаешь… Я обещать не буду, но… Попробуем. Попробуем. – Он похлопал меня по плечу.

На том и расстались.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

28 НОЯБРЯ 1941

На следующий день он сам пришел к нам. Я боялся, что у мамы при нем случится приступ, но она была спокойна и безмятежна.

– Алла? Виктор говорит – больна. А ты цветешь.

Мать слегка улыбнулась.

– Пустует в Саратове одна квартирка. Хоть завтра заселяйся.

– Да как же, вот так запросто?

– Хозяева едва ли объявятся.

Я подумал, что они, должно быть, тоже были принудительно высланы. Первый порыв – отказаться. Но такие предложения поступают не каждый день. Я поблагодарил Евдокима Петровича, попросив день на раздумья.

Знать бы заранее, какое решение окажется правильным.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

30 НОЯБРЯ 1941

Решено. Едем в Саратов.

Мама умоляет собираться как можно скорее.

Встретился вновь с Евдокимом Петровичем, узнал наш новый адрес.

Пришлось идти на почту, просить тетю Шуру переправлять письма в Саратов. Она посмотрела на меня барственно и сказала, что постарается, но ничего обещать не может.

То и дело на глаза попадалась Галка. Следит она за мной, в самом деле?

Стоит выйти из дома – она тут как тут. Может, совпадение.

Уже жалею о том, что все это затеял. Какой Саратов? Что мама там будет делать? Тут соседи – все свои, могут помочь, а там?

Мама уверяет, что только на новом месте она обретет спокойствие. Придумала себе, в самом деле. Будь бабушка жива, она бы ее вразумила.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

1 ДЕКАБРЯ 1941

Галка прознала о нашем отъезде. Прибежала растрепанная, запыхавшаяся.

– Куда? Куда, Витя?

– В университет.

– Как же… А что же я?

Галка смотрела на меня с мольбой. Из левого, косящего к переносице глаза выкатилась слеза.

– Витя, ты будешь мне писать?

– Да о чем же тебе писать?

– Хоть о чем, хоть пару словечек. Иначе я, иначе я… Витя, как я без тебя?

– Да что ты в самом деле. Мы как школу окончили, так и не общались почти.

– Обещай, что напишешь. Обещаешь? Что ты молчишь? Хочешь, на колени встану?

– Галь, да ты с ума сошла!

– А что, если сошла?

– Галь, брось. Мне собираться надо.

– Все тебе некогда, все у тебя дела. Ничего, я подожду. Сколько нужно ждать буду. Только пиши, а то я… Что тогда со мной будет.

Да что она, в самом деле, себе придумала?

ДНЕВНИК КЛАРЫ

5 ДЕКАБРЯ 1941

Председатель заявил, чтобы о хлебе не заикались. Корма нет, рискуют потерять скот.

После собрания к нам постучались Шталь и Рихтер.

Даурбек обрадовался, Дамира сразу ушла.

Шталь попытался выяснить, отчего нехватка хлеба.

– Отчего, отчего? Колхоз голодает, а председатель хлебом торгует.

– Да ты шо? – зыркнул Рихтер.

– Это всем известно.

– А вы чего? Терпите?

– А что делать?

– Так жаловаться надо!

– Куда?

– Куда следует.

– Нет, этого никак нельзя, – отрезал Даурбек. – Иначе жить нам не даст.

– А вот что сделать надо. Аркадий Германович, ты когда в следующий раз пойдешь про квитанции узнавать, намекни недвусмысленно, что нас-то много, а он один.

– Вильгельм, ты это брось.

– Я брось? Жрать нечего, живем на птичьих правах. Все равно подохнем скоро.

Даурбек цыкнул.

– Не-не-не, говорить так нельзя, не дело это. Жить надоело? У Булычева сын на войне погиб. Он и раньше был бесноватый, а теперь… Совсем. Того. Дьявол в него вселился. Шайтан. И никто ему не указ.

ДНЕВНИК ВИКТОРА

6 ДЕКАБРЯ 1941

Все встает на свои места. Властям не угодно, чтобы мы знали, как поселенцев приняли на новом месте. Оттого не приходят письма. Я знаю Клару, она молчать не будет, напишет прямо, как есть.

Скоро, скоро придет конец этому безумию. Под Москвой контрнаступление. У наших войск успехи на Калининском фронте.

Выбьем инициативу из рук врага! Победа не за горами!

ДНЕВНИК КЛАРЫ

9 ДЕКАБРЯ 1941

Булычев уехал в город.

В его отсутствие Михалыч наведался к нам в гости.

Говорят, люди не меняются. Но Михалыч и в самом деле стал другим.

На родине остались жена и дочь. Как только указ появился в газетах, жена сказала, что никуда не поедет. “В тот момент, – говорит Михалыч, – понял, что дальше нам вместе не жить”. Скучает по дочери.

Жаль мне Михалыча. Всех нас жаль. Чем мы такое заслужили?

Вспоминали школу, учителей. Михалыч жалеет, что так и не доучился. Да разве теперь это имеет значение? Зато ремеслу обучен, это сейчас нужнее.

– А ты еще красивее стала.

Я нахмурилась.

– Понял, молчу.

Клара – Алле Славинской

10 декабря 1941

Уважаемая Алла Акимовна!

Пишет вам Клара.

Как ваше здоровье?

Черкните, пожалуйста, пару строк, как там Витя. Он поступил, правда? Да что я спрашиваю, как Витя мог не поступить.

Если не трудно, пришлите Витин новый адрес.

У нас все хорошо, не жалуемся, ждем окончания войны.

С уважением, Клара

ДНЕВНИК ВИКТОРА

13 ДЕКАБРЯ 1941

Рвался в университет, к знаниям, а программу сократили – пятилетка в три года. В аудиториях холодно, в читальном зале библиотеки – что на улице. Не посидишь.

И все же я рад тому, что жизнь моя отныне связана с университетом. Сознание себя студентом, сознание ответственности, важности этого звания – полагаю, все это отразится на моей личности. Новые мысли, новые знания. Горизонты расширились. И обратно их уже не сузишь.

Впечатление громадное. Читаю, общаюсь, впитываю, боюсь пропустить что-то важное. Некоторых лекций жду как знамения.

Из одногруппников особо выделяю я Борю. С остальными сходиться не вижу смысла.

Один у Бори недочет – любит потрепаться с девушками. Пока он треплется, я стою у подоконника, читаю. Меня эта отчужденность не пугает. Если бы хотелось мне, чтобы с кем-то у меня сложились товарищеские отношения, то я бы, пожалуй, проявил участие. Но я сам по себе, мне так хорошо. Одного товарища более чем достаточно. Иначе на учебу времени не останется.

Мама спокойно остается одна. В Саратове душевное состояние ее улучшилось. Об отце не заговаривает.

ДНЕВНИК КЛАРЫ

15 ДЕКАБРЯ 1941

Шталь кое-что выведал у местных жителей про Булычева.

С председателем колхоза надо держать ухо востро.

Недаром