История спасения - Елена Другая

При этом я не гарантирую то, что вы все, кто в моем доме, не умрете от моей руки. Если выигрываешь, будешь видеться с сестрой, а я каждый раз беру тебя силой и не убиваю любого из слуг, когда мне вздумается. Согласен?

— Согласен, — неохотно ответил Равиль, отлично понимая, что он все равно оказался в западне, так как вся сила и власть находились в руках ненавистного фашиста.

— Расставляй!

Равиль взял с полки доску и ловко расставил фигуры.

— Где научился играть? — спросил Стефан, закуривая.

— В магазине моего отца был шахматный столик. Я помогал ему в делах и иногда играл с покупателями.

Стефан не сомневался, что Равиль принадлежал к зажиточной еврейской семье. Еще бы! Такие утонченные манеры и нежные руки! Но Ребекка, как он заметил, почему-то была совсем другой, будто бы они выросли в разных условиях. На будущее, при случае, он решил расспросить юношу более подробно о его детстве и родителях.

Далее происходило что-то завораживающее и нереальное. Стефан совершенно забыл о встрече с Отто Штерном и о вечеринке с дамами. Все его помыслы сосредоточились на этой игре. Равиль не обманул. Играл он великолепно. Четыре часа они в полном молчании ходили по спальне вокруг тумбочки, на которой стояла шахматная доска, не пили, не ели, совсем ни на что не отвлекались. Стефан обратил внимание на то, каким же был красивым его еврейчик, сосредоточенный и одержимый желанием победить. Офицер много курил. К его удивлению, парень тоже попросил сигарету. В гробовой тишине они бились не на жизнь, а на смерть.

— Шах. Мат.

Эти слова, по истечению пятого часа, громко произнес Стефан. Равиль поднял на него свои дрожащие ресницы, в ужасе осознав, что проиграл.

16. Неудавшийся ужин.

Партия в шахматы была закончена. Стефан пригласил Равиля подойти ближе и, переставив несколько фигур на доске на прежние места, показал ему, где тот ошибся. Офицер был очень доволен и сиял улыбкой. Он произнес восхищенно:

— Равиль, ты красавчик! Я даже не ожидал, что партия будет столь длинной, думал, разделаю под орех в первые же минуты, а ты заставил меня понервничать и почесать голову. Кто тебя учил играть? Я в свое время ходил в шахматный кружок. Мой тренер пророчил мне великое будущее.

— Я в магазине у отца научился, — ответил Равиль тихо, смахивая слезу с длинных ресниц. — Там у нас стоял шахматный столик, и часто захаживал один пожилой человек, который играл со мной…

В этот момент юноша так ярко, будто наяву, увидел вновь помещение их магазина: полки, забитые товаром, разные редкие вещицы — услышал голоса постоянных покупателей, которые часами беседовали с его отцом на различные темы, облокотившись на прилавок. В последнее время, правда, тема была одна — немцы любят порядок и справедливость. А потом было переселение евреев в гетто. А потом… Не стало ничего. Он встрепенулся и взглянул на ненавистного немца, воплощающего собой все зло, существующее в этом мире.

За этот нелепый проигрыш было обидно до слез. Равиль разыгрывал партию, которой его научил именно тот пожилой еврей. Старик утверждал, что эту комбинацию он придумал сам, лично, и что она беспроигрышная. Как же и где он мог ошибиться? Юноша напряженно смотрел на доску, наблюдая за объяснениями Стефана, и понял суть своего провала. Немец тоже великолепно играл в шахматы, у него были свои фишки и секреты. И что же теперь? Безропотно, как и договаривались, отдаваться ему, а Сара будет казнена?

Он поднял на офицера глаза, полные слез.

— Не расстраивайся, — решительным тоном ободрил его Стефан, потрепав парня за плечо. — Это только впервые. Я уверен, что ты у меня не раз выиграешь. На самом деле, я не ожидал в твоем лице встретить столь достойного противника. Ты просто умничка! Я получил огромное удовольствие от этой игры и, может, даже большее, чем от секса. Так что спасибо тебе.

В это время у дома раздался сигнал автомобиля. Стефан выглянул. Это за ним заехал Отто Штерн. Краузе чертыхнулся, он был еще совершенно не готов к выходу.

— Равиль, выйди и скажи Штерну, чтобы подождал, я буду готов через четверть часа. И не забудь ждать меня сегодня здесь, в моей постели, чистым-пречистым, как я люблю, — приказал Стефан. — Понятно?

— Да, господин офицер, — откликнулся юноша и бросился выполнять.

Об участи Сары и о прожженной сорочке немец не сказал ни слова. Может, позабыл или остыл? Хотелось бы надеяться!

Стефан быстро ополоснулся, переодел свою форму на парадный вариант и, спустя точно указанное время, присоединился к своему приятелю. Они с невероятным шиком подъехали к госпиталю Менгеле и забрали двух очаровательных девушек, Анхен и Марту. Они обе были совсем молоденькие, Анхен — блондинка, Марта — шатенка; свежие, веселые и заметно смущенные вниманием таких высокопоставленных офицеров.

Для начала мужчины пригласили их на ужин в офицерскую столовую. Далее в план входили посещение квартиры Отто и полный разврат.

— Не смотри, что они с виду скромные, — шепнул Стефану Отто, — во всяком случае, Марта — та еще нимфоманка.

Стефану было глубоко плевать на Марту, а вот Анхен совсем не походила на гиперсексуальную девицу, и потому ему решительно нравилась. По ней было видно, что это скромная и неискушенная девушка.

Они прибыли в столовую, где накрыли самый шикарный, насколько это позволяло сегодняшнее меню, ужин. Девушки, которые в последнее время ничего не ели, кроме вареной крупы с жиром и овощного супа на воде, прежде всего навалились на еду.

Однако их манеры не позволяли есть с жадностью. Они старались хранить внешнее достоинство, для вида придирчиво ковырялись вилками в тарелках с жареной дичью, салатами с ветчиной, с поддельной брезгливостью нюхали гамбургские колбаски и перебирали зелень с томленым в сметане картофелем.

Разумеется, когда они выпили примерно по четыре рюмки шнапса, у всех развязались языки. Дамы, конечно же, пожелали узнать у Стефана, как там на самом деле шли дела на восточном фронте, и насколько близка победа великого Рейха. На эту тему у офицера были заранее заготовлены не менее пяти красочных и колоритных историй.

Он выпрямился, сидя на своем стуле, снял пиджак, повесив его на спинку (как раз в этой сцене должна была участвовать его батистовая сорочка, но, как назло, именно сегодня ее не оказалось!), выпятил грудь, и его понесло. Молотя языком, словно великий оратор, Стефан стал рассказывать о своих мнимых и великих подвигах.

По его словам, под Сталинградом