Распутье Воронов - Анджей Сапковский

— У искусства исцеления, ведьмак, — сказала она, наконец, не глядя на него, — есть своя оборотная сторона. Такой, скажем… реверс. Я могу снять боль в суставах, но могу и вызвать в них мучительную боль. Могу обезболить ноющий зуб, но могу и вызвать зубную боль. Могу заставить болеть все зубы. Могу вылечить у кого-то почечуй, но могу и устроить ему же настоящий ад в заднице. Много чего могу в том же роде, сам догадайся. Знаешь, почему я говорю тебе это?

— Нет.

— Потому что я только что собиралась отблагодарить тебя одним из вышеупомянутых способов. Потому что была очень зла на тебя. Ты разрушил мои планы, подорвал мою репутацию и мои доходы. Догадайся, как.

— Влюблённый граф Финнеган, — он не спросил, он ответил утвердительно. — Дверь, нарисованная углём на стене — это твоих рук дело.

— Конечно, моих. Редферн Финнеган попал в Торнхолл через мой телепорт и планировал сбежать отсюда вместе с возлюбленной. Но ему не повезло — он нарвался на излишне бдительного ведьмака. И теперь у него неприятности.

— Это точно.

— От этих неприятностей, — Враи Наттеравн посмотрела ему прямо в глаза, — его избавит именно тот, кто виноват в них. То есть ведьмак Геральт. Не куксись. Мне прямо сказать? Ты должен вытащить Редферна из тюрьмы. И вывезти его с острова.

— Накося?

— Ты должен освободить Редферна, — терпеливо повторила чародейка. — И благополучно вывезти с острова.

— Это как это?

— Раскинь мозгами.

— Ну так… Это вот… Да нет, Враи, это уж слишком… Понимаешь, уже есть один маркграф, который того… не любит меня. Так я ещё и другого обозлю на себя? И настрою против себя его придурковатого сыночка?

Чародейка пожала плечами.

— Да ещё королевский префект Трильо рыщет по моему следу, ищет улики… Нет, Враи, это не по мне. И вообще, с чего это именно я? Ты сама разве не можешь его телепортировать?

— Не могу. Потому что сразу все поймут, что это я. А у меня положение в обществе и репутация, я не могу рисковать.

— А мною, значит, можно рисковать. Потому что у меня ни положения, ни репутации. Меня можно списать со счетов?

— Я этого не говорила.

— Враи…

— Геральт, — прервала она. — Хватит болтать, лодка ждёт меня. Ты знаешь, что ты должен делать. За это ты будешь вознаграждён моей благодарностью. И она тебе очень пригодится, гарантирую.

— Ага, очень пригодится, когда меня убьют.

— Постарайся, чтобы не убили. Ходят слухи, будто я умею воскрешать мёртвых, так вот — они сильно преувеличивают мои возможности. А теперь прощай.

Диего Марс, который передал приказ графа явиться к нему, сопровождал Геральта до самой двери графских покоев. Но не вошёл в них. Открыл дверь и довольно бесцеремонно втолкнул Геральта внутрь.

Фредерик сидел в своём огромном кресле, спинка которого была украшена гербом мархии, двумя серебряными рыбами, обращёнными спинами друг к другу. Из-под наброшенной на плечи собольей шубы всё ещё видны были перекрещивающиеся на голой груди повязки. Левое колено тоже всё ещё было перевязано.

Он поднял руку, недвусмысленно давая понять, чтобы ведьмак не подходил ближе. Это было ни к чему. Геральт и не собирался подходить. Он остановился у двери и спокойно ждал. Граф не торопился, уставившись на Геральта своими злобными глазами.

— Молод ты для ведьмака, — молвил он, наконец. — Возраст твой отгадать трудно, ты же мутант да и эти белые волосы… Но кажется мне, что ты вроде как мой ровесник. А? Так что, клянусь, много у нас общего. Тебе, верно, не раз приходилось выслушивать, что тебе полагается ещё долго учиться, что когда ты станешь совсем взрослым и бла-бла-бла… Как будто с годами умнеют. Как будто никто не видывал старых дураков.

Геральт не отреагировал. Фредерик явно и не ждал от него никакой реакции.

— Ты заслужил мою благодарность за Финнегана, — объявил он. — За то, что ты изловил его, я тебя награжу. Стража осрамилась, негодяй умудрился пробраться и чуть не… А ты знаешь, что она уже была готова, одета в дорожное платье? То есть была извещена, что он придёт. Как они сговорились, о том не ведаю. Но дознаюсь. Ну, что ж, план был хитрый, но провалился. Благодаря тебе.

Фредерик помолчал, почесал грудь под повязкой.

— Я тебя награжу, я ведь обещал. Мало того, я предоставлю тебе возможность заработать ещё больше. И заслужить мою благосклонность. Что ж ты не спрашиваешь — в чём дело? Что собираюсь поручить тебе? А может, ты уже догадался?

Геральт догадался, но молчал.

— Когда отец вернётся, он непременно освободит Редферна. А тот от своих замыслов не откажется, не забудет о Людмилле. Придумает новые хитрости… Значит, надо с этим покончить, раз и навсегда. Я сам не могу отдать такого приказа, отец бы меня… Да и, чёрт побери… не знаю, послушаются ли меня люди… Но ты…

Граф выпрямился.

— Сегодня ночью темница Финнегана будет открыта, а стража оттуда отозвана. Ты выведешь его, тихонько проведёшь на вал и свернёшь ему шею. Или зарежешь, это уж как тебе будет угодно. А труп в озеро. Никто не знает, как он сюда пришёл, никто не будет знать, как ушёл. Просто исчезнет.

Геральт молчал.

— Само собой, — Фредерик открыл секретер, достал из ящичка туго набитый кошелёк, со звоном кинул его на столешницу. — Само собой разумеется, за оказанную услугу тебе будет заплачено, и хорошо заплачено. То есть, конечно, после того, как ты выполнишь задание. Двести новиградских крон в золоте. Видал ты когда-нибудь такие деньжищи наяву?

Геральт молчал.

— Молчишь, — констатировал граф, мерзко ухмыляясь. — А глазки-то так и загорелись, узревши золото! Значит, согласен. Верю, что этот памфлет, оное Monstrum, истинную правду про вас, ведьмаков, сказывает. Ради денег вы на всякую подлость готовы.

Парусный катер «Nihil Novi» вернулся с охоты на гиппокампов чрезвычайно рано, не позднее часа пополудни. Может быть, поэтому дружки и собутыльники графа Фредерика сошли с борта исключительно трезвыми. Вскоре оказалось, что они решили это исправить. Из окна-бойницы их штаб-квартиры в башне вскоре раздались звуки развесёлой пирушки. На этот раз общество собралось смешанное, дамское и мужское, ибо слышны были также хихиканье и звонкие женские взвизги. Видно, дружки графа затащили к себе персонал кухни. Или прачечной.

Прогуливаясь вдоль частокола, ведьмак заметил недалеко от сторожевого поста одного из компании, который не присоединился к пьянке. Это был тот самый сын пивовара, которого указала ему чародейка — Примиан Грохот. Он стоял, прислонившись к частоколу, и смотрел на озеро.

Геральт подошёл к