Глаз бури - Питер Рэтклифф

обязан был быть таковым, учитывая качество гейш как войск, — но излишне привередливым, что, возможно, являлось следствием его прежней гражданской профессии продавца рубашек. Однажды ночью он пользовался сортиром, как ему казалось, в великолепном уединении, когда темноту над его головой разорвали трассирующие очереди, сопровождаемые одиночными выстрелами. Капитан нырнул в укрытие, основательно запутавшись в штанах и отчаянно пытаясь избежать страшной участи оказаться в ужасной, кишащей жуками яме; и пока он это делал, воздух почти посинел от его излюбленных австралийских непристойностей и проклятий. Чуть позже он не очень-то развеселился, когда узнал, что стреляли не повстанцы, а я и еще трое или четверо парней, паливших над его головой из GPMG и своих винтовок. Оглядываясь назад, могу сказать, что это был довольно позорный поступок — но в свое оправдание могу только сослаться на то, что бóльшая часть нашего пребывания в Тави-Атаире была очень утомительной.

По крайней мере, подобного рода развлечения помогали отвлечься от врага и наших неудобств, но самым большим событием в том походе стал скандал с участием одного из наших бойцов. Фред был капралом и напоминал того жуликоватого продавца подержанных машин и вот этого вот всего, которого часто изображал Джордж Коул[65].Мелкий негодяй и мошенник по своей натуре, Фред отнесся к своей командировке в Дофар как к личному вызову своей преступной изобретательности. И с этим вызовом он легко справился, пусть и с помощью аферы, которая в итоге провалилась.

Фред обратил внимание на то, что когда в наших 4-тонных грузовиках проявлялись признаки износа, их обычно передавали одному из фиркатов или отрядов гейш, предварительно приведя в более или менее исправное состояние силами приданного нам ремонтного подразделения. Для нашего героя, обладавшего подвешенным языком, оказалось почти детской забавой убедить наивного молодого механика, что это практически его долг — «освободить» пару грузовиков и отправить их в сторону дофарийских джебали, которые отчаянно нуждались в транспорте. Особенно убедительно это прозвучало, когда Фред предложил механику 200 фунтов из тысячи, которые он заработал на продаже грузовиков одному из дофарийцев, с которым он пообщался в местной деревне.

Все сложилось как нельзя лучше, и через некоторое время два грузовика выехали из ремонтного цеха с дофарийцами за рулем. И все бы сошло с рук, если бы один из грузовиков не сломался, не доехав до фермы покупателя. К несчастью для Фреда, разгневанный джебали решил подать официальную жалобу в штаб Британской армии и соответственно отбуксировал сломавшийся грузовик другим 4-тонником. Когда он начал требовать свои деньги обратно, скучающий дежурный офицер, переживающий очередной тоскливый день, навострил уши и решил провести расследование — просто чтобы развеять скуку.

В мгновение ока Фред и его молодой приятель из ремонтного подразделения были арестованы, обвинены и отправлены обратно в Великобританию. Военный трибунал приговорил Фреда к шести месяцам заключения в «Оранжерее» — армейской тюрьме в Колчестере — и выгнали из Полка. Что случилось с механиком, мы так и не узнали. Но как бы там ни было, мы все были очень благодарны Фреду, потому что, какие бы неприятности он на себя ни навлек, сплетни и домыслы, возникшие в результате скандала, помогли, по крайней мере, скоротать время.

В общем и целом, несмотря на тяжелые условия в Тави-Атаир, считаю, что моя командировка в Оман в 1974 году оказалась не хуже, чем в 1973 году. Более того, никто из эскадрона «D» не погиб, и, в целом, смеха было гораздо больше, чем слез.

Однако в 1975 году, когда эскадрон «D» был направлен в Оман в крайний раз, все было совсем по-другому. Та командировка принесла трагедию, а со мной произошла последняя метаморфоза. Я покинул Дофар уже опытным ветераном, подвергшимся таким ужасам, которые современная война только способна придумать — и воплотить в жизнь.

После этого война уже не могла подкинуть мне ничего такого, с чем я не смог бы справиться.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Моя крайняя командировка в Дофар пришлась на конец лета 1975 года, и с того момента, как мы сошли с самолета в Салале, я знал, что нас ожидает палящий зной. Помимо него, нас встретило облако мух и пыли, а судя по раздувающимся темным облакам на юге, можно было предположить, что до наступления ночи начнется муссонный ливень. И чтобы добавить нам дискомфорта, в сумерках также должны были появиться тысячи комаров.

Домом здесь и не пахло, но, по крайней мере, мы были избавлены от очередного разрушающего душу пребывания на «Диане-1» или в чуть менее однообразном, но все же утомительном Тави-Атаире. На этот раз султан хотел, чтобы мы раз и навсегда перекрыли основной маршрут снабжения повстанцев из Йемена в Дофар. Это, в свою очередь, означало, что мы будем вести бой с врагом, а не сидеть в бессильной позе, обеспечивая ежедневную тренировку для адỳ в стрельбе по мишеням.

Первым делом я заметил, что качество наших авиаперевозок улучшилось. Вместо транспортных самолетов «Скайвэн» странной формы, которым требовалась посадочная полоса, чтобы добраться до места или покинуть его, мы все чаще использовали американские вертолеты «Хьюи», известные своей ролью во Вьетнамской войне; во время моей первой командировки в стране было всего несколько таких вертолетов, и мы почти никогда на них не летали.

Однако суровая, драматическая и, в своем роде, потрясающе красивая местность осталась неизменной. Нашим пунктом назначения была крупная пограничная позиция под названием «Симба», расположенная на западном краю большого южного плато Дофара, откуда можно было просматривать йеменский прибрежный город Хауф. Я говорю «йеменский», но на самом деле султан, изучив различные столетние карты этой местности, решил, что населенный пункт является частью оманской провинции Дофар, и намеревался вернуть его себе. А тот факт, что Хауф был городом, из которого верблюжьи караваны отправлялись по маршруту снабжения повстанцев в Дофар, еще больше укрепил его решимость.

Помимо помощи во взятии Хауфа, нашей главной задачей было перекрыть этот путь снабжения. Султан намеревался провести крупное наземное наступление в конце сезона муссонов, направив на захват города свою белуджистанскую наемную армию и фиркаты. В то же время он ратовал за то, чтобы немного «размягчить» город авиационными и артиллерийскими ударами — в качестве предвкушения грядущих событий. Мы чуть ли не с трибуны смотрели на первую крупную атаку, которая произошла в октябре и началась с того, что эскадрилья штурмовиков султанских ВВС «Хокер Хантер», действующих со своей базы в Мидуэй в центральной части Омана, вышла из лучей восходящего Солнца, чтобы нанести удар по Хауфу с моря.

Однако