Враг мой – муж мой - Анастасия Разумовская

Должно быть, очень важными бумагами. Стены кабинета, обитые оранжевым шёлком, впервые смотрелись мрачными, как будто их апельсиновый цвет особенно подчёркивал сумрак за окном.

Никто не препятствовал Леолии войти. Дворец впал в оцепенение и ужас.

Девушка прошла к столу, обогнула его и, подойдя сзади, обняла отца. Он по-стариковски всхлипнул. Несколько минут они так и стояли, обнявшись. Вернее, стояла Леолия, а король сидел. Он поднял голову и прислонился к дочери затылком, тяжело дыша.

– Почему ты надела фиолетовое платье на обед? – спросил король спустя долгое время.

– У меня не так много выбора, – тихо ответила Леолия.

– Не проконтролируешь, юдард кто выполнит приказ, – проворчал король. – Я же велел пошить тебе гардероб. Или эти дуры решили, что два платья – это гардероб?!

Леолия вздохнула. Отец, по-видимому, цеплялся за повседневность, как утопающий за солнечный блик на волнах.

– Отец, почему Америс не любил меня? – спросила тихо.

Это было жестоко. Королевские плечи тотчас поникли.

– Твоя мать, – наконец вымолвил он тяжело. – Южный щит – герцогство, переполненное предрассудками и суевериями. Когда твои волосы начали темнеть, королева обвинила меня в измене. Она считала, что, так как муж и жена связаны брачными клятвами, то измена одного влечёт проклятье на другого. Мне не удалось доказать, что она ошибается…

– А ты изменял? – тихо уточнила девушка.

Эстарм вновь вздохнул.

– Ты не понимаешь, о чём спрашиваешь, дитя. Я всю жизнь любил одну лишь твою мать.

«А герцог Эйдэрд не любит никого, – скептично подумала принцесса, – но это не мешает ему принимать в своём особняке Алэйду».

– То есть, не изменял?

Отчего-то она хотела получить прямой ответ на этот, уже никому не важный, вопрос.

Эстарм закашлял, потянул воротник, сжимающий горло. И Леолия вдруг поняла…

– У тебя была любовница!

– Это другое, – буркнул отец, отводя взгляд. – Твоя мать тяжело переносила беременность тобой, её постоянно тошнило, и лекари запретили нам делить постель. А я был молодым, полным сил мужчиной…

– И я для неё стала напоминанием о твоей измене?

Леолия отстранилась. Она была законной дочерью отца и матери, но отчего-то ощутила себя бастардом. Должно быть, каждый раз, когда королева смотрела на тёмные волосы дочери, она вспоминала любовницу мужа.

– Это ничего не значит! – крикнул Эстарм. – Да, я делил ложе с другой. Ложе, но не сердце! Ты молода и не понимаешь ничего в мужских потребностях…

– И не хочу.

Девушке захотелось уйти, но она удержала себя усилием воли.

– Тебе придётся, – мрачно буркнул отец. – Я вижу, что ты ненавидишь герцога Эйдэрда. Но тебе придётся делить с ним ложе. И угождать мужу на этом ложе со всей страстью. Иначе вскоре твоё место займёт кто-то из любовниц.

Леолия окаменела.

– Как ты можешь думать о свадьбе сейчас?! – закричала она, с трудом приходя в себя. – Когда тело твоего сына ещё не остыло?!

Король стукнул по столу.

– Именно сейчас и нужно думать об этом. Завтра ты станешь женой герцога. И возблагодарим богиню, что не Калфуса, иначе он увёз бы тебя и присоединил твоё королевство к своему. Ты понимаешь, что теперь наследница Элэйсдэйра – ты?

– Отец! Но траур… но как же можно… Нет! Ни за что!

– Хватит быть ребёнком, Лия! – король вскочил с кресла. Глаза его горели, седые волосы разметались вокруг высокого лба. – Есть нечто важнее твоей и моей жизни. Важнее смерти Америса. Это – Элэйсдэйр. Даже если представить, что герцог Эйдэрд согласится из уважения к трауру подождать ещё какое-то время, неужели ты не понимаешь, насколько уязвимым стало твоё королевство? Сейчас тайные гонцы мчат во все стороны. В королевство кровавых всадников, в Тинатин, в Персиковый султанат, в Медовое царство, в Гленн. И каждый из правителей спустя несколько часов – а, клянусь тебе, им понадобится не больше суток, чтобы узнать о смерти наследника – либо возжаждет объявить нам войну, либо потребует выдать тебя за кого-то из них замуж. И это будет конец Элэйсдэйра.

– Отец, у нас семь щитов, – процедила Леолия. – И, если не отменить, а отложить свадьбу, то Медвежий герцог так же будет биться на нашей стороне. – «И погибнет, возможно».

Эстарм зарычал.

– Женщина! Ты не понимаешь, что такое – война. Тысячи погибших, сотни тысяч сирот и вдов. Калеки, заполнившие города и просящие милостыню. Голод и эпидемии. Тебе плевать?! Твоя честь, твоя жизнь, твое счастье для тебя – дороже? Тогда просто роди Эйдэрду сына и отправляйся в свою обитель. У Элэйсдэйра должен быть король!

Леолия закрыла лицо руками. В словах отца звучала ненавистная ей правда.

– Ты была рождена в королевской семье, – понизил голос отец и вздохнул. – Это выбор богини, а не твой. Это твоя судьба, Лия. Не королевство для короля, а король для королевства.

Сейчас Эстарм даже казался величественным, будто образ древнего короля из легенд. Глаза его пылали решительностью. Морщинистая рука сжималась в кулаке.

«Он тогда не испугался толпы, – вдруг поняла Леолия, – он испугался последствий, к которым может привести мятеж, и, возможно, междоусобная война». И ей снова вспомнился рёв мятежников за окном и отблески пламени на стенах. И она, Леолия, прижимающаяся к юбкам матери.

– Почему ты допустил, что Америс стал… таким…

– Когда он был ребёнком, им занималась мать. Я тогда только взошёл на трон, тысяча дел требовала моего неотложного внимания, – король поёжился, как от холода, и обхватил себя руками. Леолия подошла к окну и закрыла его. – Потом… потом я пытался. Но мать слишком привязалась к своему старшему сыну. А я никогда не умел идти против желаний моей королевы…

«К тому же чувствовал перед ней вину за измену», – добавила Леолия про себя.

– Потом, когда… мать умерла…

– Тебе снова было не до его воспитания.

– Было уже поздно, Лия. Поначалу казалось, что он так переживает её гибель. Я думал, со временем это пройдёт…

– Но не прошло, – заключила Леолия. – Скажи, почему он так сильно меня ненавидел? Даже в детстве?

– Влияние матери, должно быть, – король вновь опустился в кресло.

Он больше не был царственным героем древности. Теперь это был разбитый горем старик. И сердце Леолии стиснуло сострадание.

– Он винил меня в её смерти? – спросила она.

Король не ответил,