Конец одиночества - Чарити Бэрфут

— Ты меня в этом обвиняешь? — резко спросил Норман.

— Нет. — В кои-то веки Патриция, казалось, говорила откровенно. — Но ты не мог ожидать, что я буду этим довольна. Если бы отец узнал, он никогда не простил бы мне этого. Поэтому-то я…

Она замолчала, но Норман теперь не мог не прояснить все до конца. Он уже догадывался, что именно она сейчас скажет, но хотел услышать это из ее собственных уст.

— Что ты? — настойчиво спросил он, невольно делая шаг навстречу ей. — Что?

— Хотела, чтобы мы оба умерли, разумеется, — пробормотала она со страдальческим видом. — А теперь… Могу я увидеть своего отца?

Глава пятнадцатая

Стоя в дверях коттеджа, Флоренс прощально махала рукой до тех пор, пока машина Джудит не скрылась из виду. После чего, с трудом сдерживая слезы, вернулась в дом.

Джудит, конечно, молодец, что приехала. Путь ведь совсем не близкий, к тому же прошло всего лишь две недели после визита Флоренс к Боулдерам. Даже несколько злорадное удовлетворение, которое Джудит явно испытывала, сообщая подруге о сердечном приступе Мартина Стейнера, было по-своему трогательным: она гордилась тем, что ее предчувствия насчет Нормана оправдались.

Однако Флоренс не слишком жалела об отъезде Джудит. Необходимость два дня храбриться перед подругой окончательно истощила ее эмоциональные ресурсы. Из-за этого поначалу она совершенно неверно поняла причины, по которым Джудит сообщила ей всю эту историю.

Какой же дурой я была, думала Флоренс, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются жгучие слезы. Первой мыслью, на которую ее навело известие о болезни Стейнера, была следующая: значит, у Нормана имелись веские причины не позвонить ей, как он обещал. Однако, по словам Джудит, с того времени, как Мартина доставили в госпиталь, прошло уже десять дней, и, судя по слухам, тот успешно поправляется, хотя и не собирается возвращаться к работе. А это означает — опять-таки по словам Джудит, — что в его отсутствие фирмой будет руководить Таклтон. «Нет худа без добра», — сухо заметила подруга, и Флоренс поняла, что она имеет в виду: при сложившихся обстоятельствах на развод Нормана с Патрицией не остается ни малейшего шанса.

Уют согретой огнем камина гостиной внезапно потерял для Флоренс всякую привлекательность. Надев пальто, она вышла из дома. День был холодным, но ясным. Гуляя в одиночестве, Флоренс пыталась выкинуть из головы Нормана и его обещания. Справедливость слов Джудит нельзя было не признать: он мог, он должен был позвонить ей, хотя бы для того, чтобы рассказать о случившемся.

Хотя этого следовало ожидать. Ведь их отношения — классический случай с двумя людьми, ожидающими друг от друга совершенно различных, даже противоположных вещей. И основная вина лежит не на нем, а на ней. Она всегда знала, что Норман очень серьезно относится к своим обязательствам по отношению к Патриции.

Флоренс дошла до окраины деревни, и, как ей ни хотелось еще прогуляться, пришлось поворачивать назад: наступали сумерки, и было неразумно заходить далеко в одиночку. Кроме того, она и так слишком приблизилась к Пейнтон-Хаусу.

Некстати показавшийся впереди большой автомобиль наверняка принадлежал Рэмфордам. Желая остаться незамеченной, Флоренс отошла в тень обрамлявших дорогу деревьев. Однако машина замедлила движение и остановилась. Везет как утопленнице, подумала она, Маргарет наверняка решит, что я оказалась здесь не случайно.

Понимая, что лучше сделать первый шаг самой, Флоренс, сложив губы в улыбку, направилась к ней. В конце концов, она имеет такое же право находиться здесь, как и кто-либо другой. Неожиданно дверца машины отворилась, и суровый голос произнес:

— Садись. — Голос принадлежал Норману, но Флоренс никак не могла поверить своим ушам. — Я же сказал, садись, — повторил Норман почти агрессивно.

Внезапно пришедшая в голову Флоренс мысль заставила ее оцепенеть. Несмотря на сумерки, он, очевидно, узнал ее издалека, и теперь, понимая, что оказалась в ярком свете автомобильных фар, она машинально поплотнее запахнула полы дубленки. Но, наверное, было уже слишком поздно.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Флоренс, игнорируя его приказание, и, выругавшись себе под нос, Норман вышел из машины.

— Залезай внутрь, и я тебе все расскажу, — сказал он, не отрывая взгляда от ее живота. — Мне кажется, у нас есть о чем поговорить, не так ли?

Не в силах ничего с собой поделать, Флоренс инстинктивно прикрыла рукой от его взгляда мешающий застегнуть дубленку живот. Норман отвел глаза и, будто не доверяя самому себе, залез обратно в машину. Дверца со стороны пассажира по-прежнему оставалась открытой, и, понимая, что только оттягивает неизбежное, она уселась рядом с ним.

— Откуда ты узнал, где меня искать? — спросила Флоренс, пытаясь направить разговор в рутинное русло, но, получив в ответ лишь мрачный взгляд, замолчала.

Они добрались до коттеджа в рекордное время. Не успела она открыть дверцу, как Норман, обогнув машину, распахнул ее и предложил Флоренс руку, которая, однако, была гордо отвергнута.

— Ты собираешься войти? — спросила она, зная, что это ему не понравится, но желая подчеркнуть тем самым свою независимость.

Норман с силой захлопнул за ней дверцу машины.

— Только попробуй меня не впустить, — отрезал он, и Флоренс внезапно почувствовала, как у нее слабеют ноги.

Отыскав ключ, она так долго возилась с замком, что Норман, несмотря на сопротивление, отнял его у нее и без труда открыл дверь. Столь бесцеремонное поведение возмутило Флоренс.

— Знаешь, я давно уже не ребенок, — резко заметила она и, немного помедлив, сняла дубленку. — Ну что ты на меня так смотришь?

— Ради Бога, Флора! — закрыв за собой дверь, взорвался он. — Не делай вид, будто не понимаешь, насколько я поражен. Почему, черт побери, ты ничего мне не сказала?

Флоренс била дрожь, и она ничего не могла с этим поделать. Сам его вид достаточно действовал ей на нервы, не говоря уже о необходимости отвечать на вопросы.

— Ты прекрасно знаешь почему, — не слишком уверенно начала она. — Ты… ты женат и никогда не оставишь Патрицию. — Она помолчала. — Особенно теперь.

Норман покачал головой.

— Это тебе доложила твоя чертова подружка? — спросил он. — Так и знал, что она приехала сюда отнюдь не петь мне дифирамбы.

— Джудит? — удивилась Флоренс. — Ты знаешь, что она была здесь?

— Еще бы мне не знать, — ответил Норман, отходя наконец от двери. — Я целые сутки ждал, пока она уедет.

У нее перехватило дыхание.

— Ты провел в Блумзбелле целые сутки?