Голый край (СИ) - Пешкин Антон

— Пап, мама там! — в ужасе закричала я, еще даже не зная того, что происходит.

— Все нормально! Держись крепче! — воскликнул в ответ отец и поудобнее вскинул меня на плече.

В его голосе, как и в моем, слышался неподдельный страх. Страх не за себя, не за свою жизнь, а за меня и маму.

В голове крутилась лишь одна мысль: "Это никогда не закончится". Жизнь состояла из проблем и их решения, во всяком случае так было со мной. Как только мне удавалось разобраться хоть с чем-то, я сразу упиралась в очередную стену. Черт!

Наконец, мы добежали до деревни. Отсюда, с возвышения, она была как на ладони, и было видно, что ничего не случилось. Пока что не случилось.

По дороге, ведущей на север, к полям, которые мы возделывали, шло самое настоящее войско. Вернее, это был скорее разведывательный отряд из приблизительно сотни воинов, однако и этого хватало для того, чтобы трубить в рог и бежать прочь как можно быстрее.

И все бы ничего, ведь воины навещают нас раз в год, чтобы собрать положенный налог зерном и солью. Однако эти несли знамя, и знамя было не тем, что я видела ранее.

— Папа, кто это? — спросила я отца, когда он наконец поставил меня на землю.

— Люди из Коммунахты, города далеко отсюда. Они ходят под красными знаменами… — задумчиво, будто бы разговаривая сам с собой, а не отвечая на мой вопрос, произнес он, едва дыша. Затем папа вдруг встал на одно колено передо мной и, глядя мне прямо в глаза, добавил: — Майя, беги домой. Найди маму. Заберите столько еды, сколько сможете, и… И вам надо бежать. Скажи всем, чтобы бежали как можно быстрее, женщинам, детям и старикам!

Не дав мне сказать и слова, он вдруг приобнял меня за голову, прислонившись своим лбом к моему, и вложил мне в руки лук и стрелы.

— Ты ведь у меня умничка, правда? — слабо улыбнулся он и быстро встал с колен.

Еще раз оглядевшись на подходящее к деревне войско, он кивнул мне и побежал куда-то в сторону леса так быстро, что я едва успела окликнуть его:

— Папа..!

Он сбежал? Не может такого быть! Чтобы мой отец и вот так позорно куда-то сбежал?!

Черт! Все плохо! Они будут в деревне скоро, очень скоро. Это уже вопрос буквально десяти-пятнадцати минут.

К счастью, люди паниковали не просто так. Кто-то заметил приближение врага и понял, что все плохо. Когда я бежала по деревне, охваченной всеобщей паникой, я то и дело замечала, как многие выносили из домов ценности и еду, столько, сколько могли унести, а мужчины от мала до велика хватались за оружие. Даже Снорри где-то достал огромный, почти с его рост каменный топор, который при этом держал двумя руками легко и уверенно.

— Отец, я буду сражаться! Я буду защищать маму и брата! — он топал ногой и едва не срывался на крик, препираясь со своим родителем.

— Снорри, хватит! Ты младше соседской собаки! Бери мать с братом и уходи! — его отец был настроен так же серьезно.

Наши семьи, можно сказать, дружили. Вернее, дружила я со Снорри и Варсом и мой отец с их отцом, которого звали Ульк. Жаль, что я редко бывала у них в гостях, ибо это был добрейшей души мужичок, который при каждой встрече угощал меня чем-нибудь вкусным.

— Ульк, Снорри! — я окликнула их, подбежав поближе. — Надо уходить, быстрее!

— Я не уйду! — вопил Снорри, сжимая до белых костяшек здоровенный топор. — Я защищу свою землю и свою семью!

— Снорри, послу…

— Снорри! — я перебила Улька, и они оба с удивлением уставились на меня. — Возьми себя в руки, ты, мешок медвежьего дерьма, и защищай МЕНЯ, понятно тебе?!

Мой крик был настолько громким и полным ярости, что даже мне самой стало страшно от звука собственного голоса. На лбу выступили пару капель пота, а дыхание сбилось. А еще, кажется, я теперь пару дней буду хрипеть.

Снорри, уставившись на меня взглядом, полным ненависти и злобы, хотел было накричать на меня в ответ, но лишь невнятно гортанно прорычал и, топнув ногой, ответил:

— Я тебе это припомню, ворона!

Слава всем богам и духам, что мне удалось вразумить упрямого, глупого идиота!

Намечается бойня, и я не хочу терять ни одного близкого мне человека. Все они останутся живы, чего бы мне это ни стоило!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Снорри, беги за матерью и братом. Если увидишь Киру с ее семьей — бери их с собой. Встречаемся у березы так быстро, как только сможете!

Снорри, скрипя зубами, кивнул и убежал прочь. Ульк, его отец, лишь взглянул на меня, слабо улыбаясь, и прошептал:

— Спасибо.

Я кивнула и побежала дальше, к своему дому. Времени оставалось мало, и я боялась, что бежать уже слишком поздно. Но слишком рано сдаваться! Нужно делать хоть что-то!

Я едва не сорвала дверь с хлипких деревянных петель, ворвавшись в нашу хижину. Мать сидела на кровати, обняв колени руками и тихо плача, но тут же вскочила на ноги, когда увидела меня.

— М-Майя! — срывающимся голосом закричала она и бросилась ко мне, падая на колени и крепко обнимая меня, прижимая к себе. — Майя, родная, доченька…

— Мама, мам! — мне пришлось прикрикнуть на нее, чтобы она хоть немного взяла себя в руки. — Бери еду, не слишком много! Нам надо бежать, срочно!

— А где твой отец? Куда делся Борт?!

— С ним все нормально! Давай, мам, бежим!

Кое-как матери удалось взять себя в руки. Я помогла ей отпереть дверцу погреба, и мы вытащили большой мешок зерна. Большую часть пришлось высыпать, иначе такой вес нас бы очень сильно тормозил, но теперь у нас была еда хотя бы на первое время.

Мама вскинула мешок себе на плечо и схватила с очага металлический котелок, в котором она обычно готовила каши и похлебки.

— Мам, зачем он нам?! Бежим быстрее! — закричала я.

— Это семейная ценность!

Я выругалась про себя и схватила маму за локоть, выводя прочь из дома. Напоследок я еще раз оглянулась, взглянув в последний раз на дом, в котором родилась и росла все это время и, мысленно с ним попрощавшись, выбежала с матерью на улицу.

Женщины, дети и старики в панике единым скопом бежали к лесу. Всей этой толпой командовала Офа, жена старейшины, и я наконец-таки поняла, зачем она и ее муж вообще нужны в этой деревне.

— Разделитесь на пары! Отходим к лесу, помогаем отстающим! — кричала она неожиданно громко. Впервые я увидела ее без печальной улыбки на лице.

Даже ей было страшно. Видимо, она была из тех людей, кто знали, что такое война.

С ее руководством люди довольно быстро организовались в длинную цепочку и отступали к лесу. Мама, было, потянула меня к остальным, однако я покрепче взяла ее за руку и повела в сторону березы недалеко от солеварни.

— Майя, куда ты?! — в панике закричала она.

— Идем, мама! У меня есть план!

— Майя, прекрати сейчас же!

— Раздери тебя тысяча дьяволов, женщина! — уже со всей злобой закричала я на нее и до боли сжала ее руку. — Прислушайся хоть раз!

Ее тонкие губы задрожали, она едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Возможно, в ином случае я бы ее пожалела, но сейчас на это не было времени.

Отдельно от основной группы мы побежали к месту встречи с семьей Снорри и Варса. По опустевшей в один миг деревне передвигаться было легко, и очень скоро мы добрались до места. Братья и их мать уже были там, и Снорри нервно оглядывался по сторонам в поисках меня. Заметив меня, он стал яростно махать рукой, призывая поторопиться.

— Снорри, мы уходим через…

Не успела я договорить, как со стороны леса, куда уходили люди, послышался громогласный, будто бы чем-то многократно усиленный крик Хьялдура.

— Прочь от леса! Прочь! Убегайте! — кричал он.

Колонна беженцев остановилась, и снова послышались множество криков. Люди уже неорганизованной толпой стали бежать прочь от леса, на запад, а из-за вековых деревьев выходил еще один крупный отряд вражеских воинов. Они окружали деревню, и я даже не была уверена в том, что западная сторона была безопасна для отхода. Во всяком случае, на берегу не было видно людей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Твою же… Так, думай, думай… — в панике я стала перебирать все идеи, которые только могли теперь прийти мне в голову.