Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

они сохранят его память, — чтобы сгладить эффект, произведенный его словами, он добавил: — У драконов это считается огромной честью.

— И это подходящий конец для принца Пиратских островов? — двое мужчин встали рядом с татуированной женщиной. Один из них едва сдерживал слезы. Он крепко сжимал рукоять кинжала и смотрел на драконов.

Похоже, что сейчас возникнут проблемы.

Любимый снова заговорил:

— Разве это сильно отличается от того, как корабль впитал воспоминания Кеннита, умирающего на его палубе? Кеннитсон просто отправится туда же, куда ушли его отец и дед. Это хороший конец для любого пирата.

Из всей команды лишь Любимый принял необходимость того, что Кеннитсон будет съеден драконами. Но когда он жестом показал всем сделать шаг назад, никто не осмелился возразить. Док скрипел и качался на сваях, пока драконы двигались к телу Кеннитсона. Я думала, что будет какая-то церемония, достойная «родственника» драконов.

Нет. Драконы набросились на тело, как стервятники. Ничто не заслоняло нам вид на синего дракона, схватившего Кеннитсона за голову в попытке протолкнуть верхнюю часть его тела как можно глубже в глотку. Не было ничего, чтобы скрыть от нас, как зеленая драконица пытается оторвать нижнюю его часть. Прежде чем кто-то успел вздохнуть, синий дракон успел откусить половину головы, глотая её вместе с вываливающимися внутренностями.

Ошметки Кеннитсона разлетелись по всему причалу. Одного из матросов шумно вырвало. Ант закрыла лицо руками, а Бойо вцепился в отца, как ребёнок. Лицо Брэшена стало белым, как мел. Спарк схватила меня за другую руку и покачнулась.

— Все кончено, — сказал Любимый. Как будто это могло сделать увиденное менее отвратительным. Как будто это избавит нас от вида окровавленных внутренностей, разбросанных по причалу.

— Его воспоминания будут жить во мне, — заявил синий дракон.

— И во мне, — вторила ему зеленая.

— А теперь я намерен поспать, — объявил синий. Он постарался развернуться максимально осторожно, но его хвост все равно просвистел в опасной близости от нас. Сделав шаг, он остановился. Он шумно вдохнул воздух возле Брэшена, затем повернул голову и посмотрел на Бойо. — Они сжигали нас, — крикнул он, будто вспоминая давнюю историю. Он издал тихий звук, словно котел, доведенный до кипения. — Они за это заплатили.

Долгое время он просто смотрел на Бойо.

— Бойо, я дарую тебе честь узнать моё истинное имя, Керриг, — он поднял голову. — И я беру часть твоего. Отныне я Керриг-Вестрит. Я буду помнить тебя.

Повернувшись, маленький дракон медленно двинулся в сторону берега.

Зеленая молча обвела нас взглядом. Она шумно втянула воздух и встала на задние лапы. Она широко раскрыла пасть, демонстрируя алые и оранжевые полоски внутри, и я увидела смерть. Когда она выдохнула, мы плотно сжались в один большой комок. Яда не было. Она закрыла челюсти и посмотрела на нас сверху вниз.

— Я всегда была драконом, — произнесла она презрительно.

Оттолкнувшись от причала, она взмыла в воздух. Её толчок чуть было не сбросил нас всех в воду. Мы прижались друг к другу, словно кролики. Несколько мгновений спустя улетел и синий дракон, оставив нас одних. Ант рыдала от ужаса. Брэшен заботливо обнял её за плечи.

Пер изучал небо.

— Я не вижу и не слышу других драконов.

— Вероятно, они решили отдохнуть после… трапезы, — Любимый говорил об этом неохотно, как будто не хотел напоминать, чем именно они перекусили. Но никто не был обманут. После его слов повисла гнетущая тишина.

Любимый стоял и смотрел на то, как они улетают в темное небо. Я не могла разобрать выражение на его лице. Его плечи поднялись, а затем тяжело опустились.

— Я так устал, — сказал он. Не думаю, что он обращался к кому-то конкретному. Когда он повернулся к нам, его голос снова ожил: — В городе ни души, а драконы улетели. Сегодня мы должны найти еду и хорошее укрытие.

Брэшен, Ант и моряк по имени Твон остались сидеть с Бойо. Остальные отважились выбраться в город. Татуированная женщина настояла на том, чтобы мы двигались плотной группой. Клеф взял с собой нож и выглядел так, будто хотел, чтобы ему предоставили возможность им воспользоваться. Вскоре мы увидели, что сбежали далеко не все. Некоторые из оставшихся жителей городка наблюдали за нами из своих укрытий, другие только планировали бежать, третьи промышляли мародерством. Они были плохо вооружены и не доставили нам никаких проблем. Один раз рядом со Спарк упал кирпич. Мы не обнаружили никаких признаков нападения, но, тем не менее, насторожились.

В разваливающейся лавке парусного мастера мы разжились парусиной. Любимый приспособил часть для транспортировки Бойо и отправил за ним моряков. Там же, напротив лавки, мы облюбовали крепкую на вид стену и решили разбить вдоль неё лагерь. Ночь была довольно мягкой. Пер отрезал мне кусок брезента, чтобы не сидеть на голых камнях. Один из мужчин набрал воды в ведро Прилкопа.

Любимый не хотел отпускать меня на поиск пищи с остальными, но я была слишком голодна, чтобы послушаться. Найти еду оказалось нетрудно, это был богатый город. В местных садах росли фруктовые деревья, после нескольких дней голодовки нам было безразлично, созрели плоды или нет. Мы наполнили ими наши рубашки. Пер обнаружил хлеб, булочки и даже маленькие пирожные, разбросанные по полу разрушенной пекарни. Я нашла кадку с маслом.

— Я слышала, оно хорошо помогает при ожогах, — сказала я Перу.

Он с сомнением взглянул на масло, но затем приобщил его к нашей добыче.

— Бойо был добр ко мне, как и Брэшен. Как Кеннитсон, Альтия и Корд, — добавил он более жестким голосом.

Я не остановилась, чтобы подумать над тем, что он довольно быстро обзавелся друзьями среди экипажа. Я размышляла над этим, пока мы шли, жуя на ходу. Пер был со мной, но у него здесь были друзья. Станет ли он проводить со мной меньше времени? Кто позаботится обо мне в этом мире? У меня были Неттл и Риддл, но они казались такими далекими. К тому же теперь у них был собственный ребёнок, о котором надо заботиться. Даже Волк-Отец покинул меня. Когда я последовала за Пером и остальными в бездонную тьму, мой мир словно расширился, вместе с тем он стал казаться более пустым.

К тому моменту, как мы вернулись, Брэшен покрыл ожоги Бойо холодными влажными тряпками. Парень лежал очень тихо. Как выяснилось, на тряпки пошла большая часть одежды Брэшена. Ожоги на его теле были гораздо серьезнее, чем мне показалось вначале. В некоторых местах его одежда сплавилась с кожей, оставив жутковатые цветные отметины.

Пер опустился на колени рядом с ними.