Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

черты лица стали резче, но это был мой папа и он пришел найти меня и забрать домой. Я подняла голову, чтобы улыбнуться Персиверансу. Он вырос и казался сильнее. Перед собой он выставил нож, ведь как говорил мне отец, нож должен быть готов отражать нападение.

Он повернул голову и посмотрел на моего отца.

— Фитц? Что мы делаем? Они ведь убьют нас!

После чего сон превратился в ночной кошмар.

Отец нес меня, и мы наткнулись на Винделиара. Он не просто гулял, а куда-то торопился, как будто не мог ждать на месте. Капра, Феллоуди и Коултри шли вместе с Винделиаром, и каждый из них улыбался. Капра держалась за свой живот, и на её одежде медленно проступали пятна крови, но при этом она улыбалась. Все они были очень ласковы с Винделиаром, как будто они уже победили. Я смотрела на них и думала, знают ли они о моем пожаре, устроенном двумя этажами выше. Я полагала, что нет. Винделиар собрал их вместе и привел сюда. Они знали только, каково было его желание, а его желанием была моя смерть.

— Папа! — крикнула я.

— А, — он похлопал меня рукой. — Ты в безопасности, Пчелка. Я же здесь.

В течение длительного времени я держала свои стены высокими и крепкими, поэтому только в тот момент, когда коснулась их, почувствовала силу, направленную против. Я позволила себе послушать, что внушал им Винделиар.

Идите ко мне, идите к нам. Все будет хорошо. Мы ваши друзья. Мы знаем, что лучше. Мы поможем вам.

И мой отец поверил им!

— Папа! Поднимай стены, поднимай стены! — кричала я отцу, отчаянно стараясь вырваться из его рук. Он посмотрел на меня вверх, и между бровями у него медленно образовалась глубокая морщина. Я думала, что он начнет выполнять приказы Винделиара, но он делал это очень медленно. Я ударила его ногой и высвободилась, упала на пол, ударилась, вскочила и выхватила большой нож у него из ножен.

— Убей её! — завизжал Винделиар, как только увидел меня с оружием. — Убейте Пчелку сейчас же!

Не только его голос, но и магия навязывала эту мысль. Глаза всех присутствующих обратились к нам, сузившись от ненависти при взгляде на меня. Охранники вытащили свои мечи, и даже Капра достала с пояса маленький нож. Я взглянула на отца, опасаясь, что он тоже настроен магией Винделиара против меня, но вместо этого увидела ужасающую пустоту на его лице. Я повернулась к ним, одна.

— Нет!

Персиверанс оттолкнул меня в сторону, а сам бросился вперед. Он не колебался ни мгновение. Изо всей силы он ударил ножом Винделиара. Оба упали, и Персиверанс прижал коленом грудь противника. Я увидела, как локоть Пера отходит назад, а затем он снова послал нож вперед. Ужасная боль Виндеалиара взорвалась в моей голове, окрашивая мои мысли в красный. Его магия в отчаянии пошла в новом направлении:

Нет! Остановитесь, уберите нож, нет, не убивайте меня, не причиняйте мне вред!

Послание было настолько сильным, что я уронила отцовский нож из внезапно задрожавших рук. Меня захватила мысль, что нельзя навредить Винделиару.

Но магическое принуждение не утихомирило Персиверанса. Магия Винделиара не затрагивала его. Он вскочил, вытаскивая окровавленный нож из тела, как уже делал перед этим, и воскликнул:

— Никто не убьет Пчелку, пока я жив!

Он стал значительно сильнее по сравнению с мальчиком, которого я знала в Ивовом Лесу. Страшная рана от его лезвия выглядела так, будто её с размаха нанесли топором. Лезвие ножа пересекло горло Винделиара, и кровь хлынула фонтаном, словно освобождаясь из разорванного тела. Магия Винделиара утихла и исчезла. Пер отскочил назад. Он быстро встал передо мной, одной рукой выставив нож перед собой и другой отодвигая меня назад.

— За спину, Пчелка, — скомандовал он.

Среди наших противников нарастал хаос.

— Зачем мы здесь? — причитала Капра, в то время как Феллоуди двигался назад к своим охранникам, собираясь ускользнуть.

— Берегись! — крикнул мой отец и широко шагнул мимо нас. Он остановился, подобрал нож, который я выронила. В другой руке у него был топорик. Он направился к шеренге ошеломленных охранников. Вдруг он оказался уже среди них, орудуя ножом и маленьким топориком против их мечей. Я увидела, как он зацепил чей-то меч топором и отжал его вниз, делая выпад к незащищенному горлу охранника. Единственное, на что он мог рассчитывать, это быть рядом с ними на дистанции удара или же уворачиваться от их мечей. Лицо его светилось, зубы сверкали в оскале, а глаза были ярче, чем когда-либо раньше.

Пер держался между мной и схваткой.

— Стой сзади! — предостерег меня он, но я закричала:

— Их слишком много. Мы должны помочь ему или мы все погибнем!

Они облепили его, словно он был ботинком, вляпавшимся в грязь. Тут в тылу наших врагов что-то произошло. Я услышала женский крик, но не боли, а ярости, из холла послышались непристойные проклятия. Низкий мужской голос прервал её слова:

— Сбейте его с ног, но не убивайте!

Нож Симфи! Я порылась под рубашкой, доставая его, затем поднырнула Перу под руку и побежала к Феллоуди. Большой трус пытался проскочить мимо скопления сражающихся и ускользнуть от битвы. Возможно, я была такой же большой трусихой, поэтому ударила его ножом в спину. Короткое лезвие проскользнуло вниз по ребрам, будто там стояла защита, но затем нашло мягкий участок ниже коротких ребер и выше поясницы. Я вдавила лезвие изо всех сил, а затем схватила рукоятку ножа обеими руками и завертела её в разные стороны. Случайно я выдернула его, когда противник резко рванулся прочь.

Кусаться у меня получалось лучше, чем резать ножом.

Потом Коултри ударил меня. Удар, с силой нанесенный открытой ладонью, пришелся сбоку по голове, и моё смятое ухо взвыло. Феллоуди кое-как отползал от меня, коротко и резко взвизгивая. Я повернулась лицом к Коултри.

— Ты маленькая грязная предательница! — кричал он мне. В его глазах было безумие. — Ты убила Симфи и бедную дорогую Двалию!

Тело Винделиара, подергиваясь, лежало перед ним на полу. Я бросилась на Коултри, выставив нож вперед. Он отступил, чтобы избежать удара, наткнулся на Винделиара и завалился назад. Он пнул меня, когда я прыгнула на него, от резкого толчка я отлетела в сторону и не могла вздохнуть какое-то время. Но я не обращала внимания на удары и пинки, я должна была всадить нож в сердцевину, в его живот, где сложно перевиты между собой части, необходимые для жизни. Волки всегда рвут живот.

Я ударила его слишком высоко. Грудная кость остановила