Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

В то время Служители жили просто, не считали, что им нужна охрана или секретный путь, чтобы сбежать, и тоннелем не пользовались. Я знаю, что Любимого вынесли через этот тоннель, чтобы Капра думала, что он сам сбежал, — он посмотрел на Любимого и добавил: — Они были очень довольны, когда рассказывали мне, что делали с тобой, как ломали и калечили тебя, чтобы каждый твой шаг был мучением. Они знали, что ты направишься к нему. Они следили за тобой, как неторопливые гончие. Не для помощи, а чтобы не дать погибнуть. Ты теперь это тоже знаешь, так ведь?

— Я догадывался об этом и тогда, — произнес Любимый тихим голосом, — но у меня не было другого пути.

Он был одним из тех, кто привел их ко мне. И он держал меня за руку. Я запомнила это обстоятельство.

— Тоннель находится под дамбой? — нетерпеливо переспросила Спарк Прилкопа.

— Он очень древний. Его построили в то же время, когда Клеррес превращали в остров. Император, по чьему плану все строилось, хотел иметь секретный выход на тот случай, если крепость будет осаждена и падет. Когда они отделились от остальной земли и сняли часть почвы, чтобы превратить полуостров в остров, они прорубили траншею в камне и закрыли её крышей сверху, а затем построили поверх тоннеля дамбу. Было опасно провести там Любимого при похищении из темницы. Когда прилив покрывает дамбу водой, тоннель протекает или полностью заполняется водой. Точно я не знаю. Сейчас это считается секретом и не обсуждается, — он мрачно усмехнулся.

Спарк нахмурилась.

— Но он находится выше стока для отходов? Или ниже?

— Выше, — Прилкоп покачал головой. — Прошло несколько лет, как освободили Любимого. Тоннель мог обрушиться. Да и Капра после исчезновения Любимого была в такой ярости, что велела заложить ход кирпичом.

В голосе девушки звучала улыбка, когда она сказала:

— Кирпичи не остановят нас, если вы знаете, где это было.

Мы услышали отдаленный треск, впереди и над нами. Все вздрогнули. Отец пошел быстрее.

Голос Любимого был мягкий и невыразительный, с легким оттенком страха:

— Прилкоп, как получилось, что ты так много знаешь о том, что происходило на Клерресе?

Черный человек издал короткий смешок.

— Я не предавал тебя, Любимый. Когда ты прибыл сюда, они верили, что получили от меня все, что им было нужно, и со мной пора заканчивать. Поэтому предоставили жилье получше и прекратили пытки. Я записывал свои сны, и они забирали их. Несколько раз меня пытались включить в программу по воспроизводству. Мои сны и моё семя — это все, что было ценно во мне. Однажды ночью охраннице было приказано соблазнить меня. Вместо этого мы стали друзьями. Она рассказывала мне новости, но только те, что касались Клерреса. Четверо не допускали распространение новостей из внешнего мира. Для Белых, рожденных здесь, Клеррес — единственное, что они знают.

Прибежал Пер с паникой на лице.

— Мы не сможем пройти здесь, — прошептал он хриплым голосом. — Впереди широкая центральная лестница. По ней бегом спускается много людей, а потом толпятся внизу и дерутся в зале, ведущем на улицу. Как скот в загоне. Тут нельзя выйти наружу, главные двери заперты! Я не смог пробиться вперед перед потоком, так как люди топчутся и толкаются перед закрытыми дверями, — он с трудом вдохнул. — Я побежал мимо них вниз в следующий коридор, но там увидел отряд охранников. Они открывали и обыскивали все закрытые помещения. Думаю, это ищут нас. Охрана увидела меня, но не стала преследовать, когда я убежал. Думаю, что они приняли меня за одного из рабов. Но я уверен, что охранники скоро тут появятся.

Как только он отдышался, я сказала:

— Они ищут меня. Винделиар сказал, что вложил это в их головы. Они не остановятся, пока не найдут меня. И не убьют.

Несколько мгновений никто ничего не говорил. До нас слабо доносился шум бегущих людей. Пер вложил в ножны свой нож и взял меня за руку.

Мой отец заговорил чужим голосом. Как человек, который думает только о том, что должно произойти дальше, безо всяких эмоций.

— Шут, веди нас к темницам.

Ответил Прилкоп:

— Там, впереди, есть две двери. Слева. Мне тоже нужно туда. Мы оставили других заключенных запертыми в клетках, когда Винделиар магией заставил нас прийти к нему, — его голос стих.

Мой отец нетерпеливо спросил:

— А вход в тоннель под дамбой, заложенный кирпичами, находится ниже?

— Да, он тоже там, на нижнем уровне.

— Нам нужно идти туда и обеспечить себе свободный проход через двери до того, как охрана придет туда. Бежим! — приказал мой отец. Мы сделали это, но с той же скоростью, с какой мог двигаться он.

Быстро дошли до второй двери, Лант открыл её, Прилкоп ринулся внутрь и пропал из поля зрения. Мой отец ухватился за плечо Ланта.

— Лант. Защищай эту дверь и ту, что ведет на нижний уровень. Забросай ступеньки всем, что сможешь найти. Пер и Шут, защищайте Пчелку даже ценой ваших жизней, — он снял с себя ремень, на котором были карманы с маленькими горшочками внутри. Он достал три. — Спарк, возьми их. Пусть Прилкоп покажет тебе вход, заложенный кирпичами. Если ничто другое не сработает, взорви кирпичи и открой проход. Посадите Пчелку на корабль, — он передал горшочки ей в руки. Она покачала их, как ребёнка, глядя на него широко открытыми глазами. — Пчелка. Слушайся Ланта и Шута. Доверяй им. Они обеспечат тебе безопасность.

— Но Фитц, — мертвым голосом сказал Любимый.

— Сейчас не время спорить. Выполняй свое обещание! — его голос был более жестким, чем я когда-либо слышала. Выдох Любимого был похож на всхлип.

— Папа, — сказала я. Я вцепилась в обшлаг его рукава. — Ты обещал мне! Ты говорил, что никогда больше меня не бросишь!

— Я сожалею, Пчелка, — он оглядел нас. — Я сожалею. Иди внутрь. Торопись.

Но в последний момент он положил свою руку мне на голову. Вряд ли он знал, что произойдет. Прикосновение сломало наши стены. Я почувствовала его. Я ощутила его разочарование в себе самом. Он не думал, что заслуживает хотя бы капельку взаимности от меня. Ни прикасаться ко мне, ни даже говорить, что любит, так как считал, что полностью провалился, как мой отец. Это и отделяло его от меня. Это было похоже на вторую стену вокруг стены его Скилла, что-то, не дающее поверить, что кто-нибудь может просто любить его.

Волк-Отец сказал нам обоим:

Ты бы не чувствовал себя так ужасно, если бы не любил так сильно. Без границ. Гордись нашим детенышем. Она