Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

о чем предупреждал меня Шут. Стол, с которого свисали цепи. Большой очаг, сейчас холодный. Пыточные орудия рядом с ним, предназначенные вовсе не для поддержания огня. Я поспешил мимо них и услышал ритмичный звук. Я остановился, пока не разобрал, что это такое. Храп. Но был ли это пленник? Или охранник? Я обследовал тени по краям комнаты и, крадучись, двинулся вперед.

Деревянный стол и скамья рядом с камерами. Охранник спал, уткнувшись лицом в руки и отвернувшись в сторону от меня. Всего один охранник? Похоже, так. Тише, чем кошка, я подобрался к нему. Одной рукой я схватил за волосы и приподнял голову. Другой я перерезал ей глотку. Я зажал ей рот ладонью, когда её тело дернулось и плеснуло кровью на стол. Готово. Я повернулся и возвратился к Ланту. Я поднялся по ступенькам, чтобы шепнуть ему на ухо. «Думаю, что была только одна, и я позаботился о ней».

Он сделал знак остальным, и они тихо вышли из туннеля в отстойник. Спарк быстро взобралась наверх. Позади неё Пер приглушенно фыркнул и указал на тело, лежащее на спине в луже грязи на противоположной стороне резервуара. Оно не уплыло. Я подошел к краю резервуара и посмотрел вниз.

— Это не Шут и не Пчелка, — заверил я их. Оно было равномерно покрыто грязью. Приливы были недостаточно сильными, чтобы унести его. Ужасный шрам уродовал одну сторону обрюзглого лица.

— Это всего лишь тело, — тихо сказал я, потому что лицо мальчика было искажено от ужаса. — Слишком мертво, чтобы причинить нам вред. Сброшено в выгребную яму. Может быть, Симфи?

Я выбросил это тело из своей головы; оно не могло навредить нам. А вот недостаточная осведомленность о том, что нас окружало, могла бы.

— Где мы? — со страхом спросил Пер.

— На самом нижнем уровне цитадели. Нижнее подземелье. Чуть выше уровня прилива снаружи.

Даже в таком тусклом свете мы представляли жалкое зрелище: мокрые от морской воды, с ногами и обувью, покрытыми грязью. Спарк была бледна от отвращения, а когда Лант вытряхивал грязь из сапог, я видел, как его плечи вздымались, так как ему приходилось прилагать усилия, чтобы удержать содержимое своего желудка. Сапоги Пера хлюпали при ходьбе. Он стащил их, вылил содержимое и с гримасой отвращения натянул обратно. Я остановился, чтобы, как и Лант, вытряхнуть все из сапог и, насколько возможно, очистить от грязи ноги. Спарк была обута в туфли, как и подобало её образу скромной девицы. Она скинула их, потрясла, пытаясь очистить от грязи, а затем просто отбросила в сторону. Мы рискнули далее двигаться вместе.

Я провел их мимо стола, с которого капала кровь, и обмякшей охранницы, тихо направляясь в полумрак. Я смог разглядеть решетки, а затем и сами камеры. Заглянув в первую, увидел только опрокинутый горшок и голый матрас. Во второй было то же самое. В третьей ужасное зрелище вызывало у меня головокружение. Я увидел свой худший кошмар: Шут, избитый и окровавленный, неподвижно лежал лицом вниз на ветхом соломенном тюфяке на полу. Одна рука была вытянута к нам, пустой ладонью вверх. Я всматривался, ожидая хотя бы легкого вздоха.

Его не было.

Глава 33

СВЕЧИ

Затем придет коронованный синий олень. Он оживит камни. Если он оживит камни, появится волк. Золотой человек держит волка на цепи, ведущей к его сердцу. Если золотой человек приведет волка, то женщина, которая правит во льдах, падет. Если она падет, истинный пророк умрет вместе с ней, но черный дракон поднимется изо льда. Вот что привиделось мне, но лишь дважды.

Семь раз являлось мне, что синий олень падет, разбрызгивая алую кровь. Камень не оживает, и женщина становится королевой льдов. Истинный пророк становится куклой, павшей на листья в глубоком лесу. Мох покрывает его, и он забыт.

Сайкорн, Белый из рода Поргендин, запись 472.

Когда улетела птица, я осталась сидеть на своем матрасе, чувствуя головокружение и слабость. На какое-то время мне пришлось прилечь. Я закрыла глаза. Не думаю, что спала. Как я могла уснуть? Но когда я снова пришла в себя, другие заключенные тихо перешептывались друг с другом.

— Это был Любимый? Я думал, что он умер.

— Как сильно болеет Капра?

— Что сделает Прилкоп? Они накажут его?

И позже:

— Никто не принесет нам еды сегодня?

— Никто не придет зажечь лампу?

— Стража, стража! Где наша еда?

Все вопросы остались без ответа.

Вечерний свет, проникавший через стену моей камеры, постепенно исчез. Я выглянула через дырки в стенах. Над стенами замка я смогла увидеть маленький кусочек ночного неба. Прохладный воздух струился в темноте. Я сидела на матрасе и ждала. Я попыталась найти перо, которое поймала, но оно исчезло. И вороны были черными. Почему мне снилось алое перо и серебряный клюв? И красный дракон. Это не имело смысла.

Какое-то время я думала о вороне. Это казалось случайностью. Она прилетела, она говорила о Пере, она сказала, что он не смог прийти. И потом улетела.

Летит красный дракон.

Мне это приснилось?

Волк-Отец? Почему ты заставил меня сказать: «Выход это вход»?

Чтобы сказать им, что нас можно найти.

Он был едва слышен в моих мыслях.

Сказать кому? Перу?

Нет. Твоему отцу. Если Шут рядом, то твой отец тоже недалеко. Я могу дотянуться до него, но его стены сильны.

Мой отец? Ты уверен? Я могу опустить свои стены.

Нет! Не делай этого!

Я начала дрожать. Это вообще возможно? После всех этих месяцев, после того, как он оттолкнул меня?

Он пришел, чтобы найти меня? Ты уверен? Ты уверен, что мой отец рядом?

Его ответ был слабым.

Нет.

Его присутствие таяло, как мои надежды.

Я стала осторожно думать о том, что знала в точности.

Я знала, что Любимый действительно приходил. Это случилось в реальности. Если он пришел, чтобы спасти меня, это было плохим решением. Он сделал только хуже. Они забьют его плетьми до смерти, и Прилкопа тоже. И у нас не будет еды, потому что он убил стража, что о нас заботился, а Феллоуди даже не подумает назначить кого-то ещё. Мне было интересно, умерла ли Капра. Мне было интересно, смогли ли Коултри и Винделиар убедить Феллоуди, что меня нужно убить. Я думала, что Капра, скорее всего, выступит против них, чтобы сохранить мне жизнь. Но если она умерла или тяжело ранена, они могут прийти за мной.

Прилкоп уже умер? Он сказал, что они медленно убьют его.