Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Двери в конце коридора снова открылись. Поступь множества ног. Я испугалась, но я должна была знать. Я переместилась туда, откуда могла видеть почти все помещение. Стража. Феллоуди, а рядом с ним шатался Коултри. Коултри выглядел ужасно, одновременно больным и разъяренным. Ключи, которые раньше использовала Капра, чтобы запереть меня, качались в кулаке Феллоуди. Они прошли в камеру Прилкопа. Они были так близко, что я видела, как ключи вошли в замок и повернулись. Дверь открылась.

— Взять его! — приказал Феллоуди, и солдаты, которых я видела, пошли вперед.

Они появились передо мной, четверо мужчин, тащившие одного. В коридоре ещё один человек опустился на колени с охапкой цепей. Прилкоп стоял, словно ожидающий убоя бык, пока его лодыжки заковывали в кандалы. Он не сопротивлялся, когда охранник встал и так же сковал его запястья.

Я испугалась.

Не меня, не меня! — я излучала эту мысль. Я отчаянно надеялась, что магия змеиного зелья не исчезла из моего организма. Весь доступный мне Скилл я толкнула в них. Либо это сработало, либо им не было велено меня забирать. Волк-Отец отвлек меня.

Прекрати это. Путь наружу — это путь внутрь!

Рычание Волка-Отца было напряженным. Я повиновалась. Стены поднялись. Я отошла от прутьев и присела на матрас. С какой целью они утащили Прилкопа? Капра обещала причинить ему боль. До смерти? Когда я приняла решение вчера вечером, создала ли я для него это будущее? Была ли в этом моя вина?

Испуганно и эгоистично я закрыла глаза и молилась, но совсем не богу.

Не дай им забрать меня. Пусть это буду не я.

— Здравствуй, Пчелка, — Коултри встал напротив моей камеры, опираясь на руку охранника. Я вскрикнула, с ненавистью увидев, что это заставило его улыбнуться. Он обновил свой белый грим, но нанесен он бы плохо. Виднелись полоски кожи. Он улыбнулся мне дрожащей улыбкой.

— Не думай, что я не знаю! Знаю. Ты убила их, и я буду смотреть, как ты за это заплатишь. Я увижу.

— Прекрати, — сказал ему Феллоуди. — Винделиар околдовал тебя магией. Сколько я должен это повторять? Мы поймали убийцу. Когда мы отведем Прилкопа вниз, ты сможешь убедиться сам. Это Любимый. Глупец вернулся. У него были все основания убить Симфи. Вероятно, Двалия попала под раздачу. Давай. Нам нужно убедиться, что Прилкоп надежно заперт, а затем идти к Капре в палаты целителей. Джессим сказал, что это был короткий нож. Будем надеяться, что он не нанес существенного вреда.

Они ушли. Прилкоп шёл среди них короткими шагами, звенья цепей перекатывались по каменному полу. Двери снова захлопнулись. Я начинала ненавидеть этот звук. Тишина разлилась вновь. Один голос из другой камеры позвал:

— Охранник? Охранник?

Никто не ответил.

Я сидела и дрожала. Слишком много всего. Кто-то пришел, чтобы найти меня, чтобы спасти. И не получилось. А теперь Прилкоп исчез. Я не осознавала, как успокаивало меня его присутствие, пока его не увели. Мне было так холодно. Я не могла перестать дрожать.

— Пчелка? Пчелка, пчелка, пчелка?

Страшный голосок вернулся. Это звучало, как быстрая поговорка. Не человек.

— Пчелка? Пчелка, пчелка, пчелка?

Все ближе. Звук моего имени превратился в случайный повтор звуков. Я услышала слабый шум, похожий на встряхиваемой ткани, и царапанье.

— Пчелка? Пчелка, пчелка, пчелка?

Я этого не вынесу.

— Оставь меня в покое! — крикнула я.

Но вместо этого голос приблизился.

— Пчелка? Пчелка?

Теперь я могла сказать, откуда исходил звук. Он шёл из-за каменной стены с отверстиями, которые создавали узоры из ракушек и цветов на полу моей камеры. Что-то закрыло свет у одного из отверстий и издавало скрежещущий звук, словно крыса в стене. Я обрадовалась, что отверстия были маленькими, а стена такой толстой. Не думаю, что оно сможет на меня напасть. Но я в ужасе уставилась на стену, когда из неё высунулся острый серебряный клюв. Он двигался, тыкаясь в воздух.

— Пчелка? — спросил он. — Пчелка, пчелка, пчелка?

Это моё воображение. Это не могло быть реальностью. Я не хотела смотреть, но не могла отвести взгляд. Клюв тыкался в воздух изо всех сил, словно пытаясь ворваться и схватить меня. Я заставила себя встать, а затем переместиться туда, откуда был лучше обзор на отверстие в стене.

Птичья голова. Блестящий глаз. Я присела, чтобы лучше видеть.

— Пчелка?

Возможности. Это случалось не часто, и каждый раз пугало меня. Голова птицы находилась в центре веера путей. Я поискала подходящее слово. Связь. Как та, что я почувствовала на рынке со слепым нищим. Это не могло быть ничем хорошим.

— Уходи, — прошептала я дрожащим голосом.

— Пер, — прошептала она. — Скажи Перу. Нашлась Пчелка.

— Пер? — спросила я, почувствовав укол надежды. — Персиверанс?

Надежда была ещё одним видом пытки. Как Пер может быть рядом, так далеко от Ивового Леса? Был ли он действительно жив? Нищий привез его сюда? Птица мерцала не перед моими глазами, а в моем сознании. Закрытые глаза не спасали, но я все же не открывала их. Я задала вопрос, зная, что ответ может разрушить все мои надежды:

— Придет ли Пер, чтобы помочь мне? Спасти меня?

— Нет. Нет. Ворота закрыты. Закрыто. Закрыто, закрыто, закрыто!

Я села на корточки. Это нереально. Птицы не разговаривают так. Так осмысленно. Я сошла с ума? Мерцание заставляло меня почувствовать себя больной.

— Уходи, — взмолилась я.

— Закрыто, закрыто. Янтарь? Найти Янтарь? Спарк просила.

Теперь она говорила бессмысленные фразы.

— Уходи.

Выход наружу это путь внутрь! Скажи ей! Выход наружу это путь внутрь! Скажи Перу. — Волк-Отец прыгал в моих мыслях и скребся о стены, которые я держала так крепко. — Скажи это птице! — он бросался на стены, которые я не осмеливалась опускать.

Птица, казалось, застряла. Без особого успеха она пыталась вырваться из отверстия в стене.

— Выход наружу это путь внутрь, — сказала я, не понимая, почему это важно. Она перестала сопротивляться. Слышала ли она меня? Пыталась ли со мной поговорить? Одна кошка говорила со мной однажды, в Ивовом Лесу. Но это было мысленно и как-то менее удивительно. Эта птица говорила человеческие слова вороньим клювом. Это было жутко. Пугающе.

— Птица? Ты приехала с Пером? Он пришел с нищим? Они отвели нищего в темницу. Он должен был спасти меня? Поговори со мной, птичка! — вопросы посыпались из меня.

— Путь внутрь не легче пути наружу. Внутрь было легко. Наружу тяжело, — жаловалась ворона. — Застряла.

Я глубоко вздохнула. Уняла головокружение.

— Пер рядом? — один вопрос за один раз.

— Нет, Пер не может помочь. Застряла. Не рядом. Застряла!

Если решить проблему птицы, она, возможно,