День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Засаду устроили в двух километрах, укрыв технику в овраге. Большая часть казаков залегла за невысоким холмом, в том числе и сам атаман, вооружившийся полуавтоматическим карабином «Сайга-М2» под отечественный автоматный патрон калибра 7,62 миллиметра. Карабин, снабженный неплохим оптическим прицелом-«шестикратником», мог сойти за снайперскую винтовку, тем более, особой дальнобойности от него не требовалось, до шоссе было метров двести всего. За счет удлиненного до пятидесяти пяти сантиметров ствола он занимал промежуточное положение между стандартным АКМ и снайперской СВД, уступая последней в дульной энергии. По сути, атаман держал в руках нечто вроде иракской снайперской винтовки «Табук», снискавшей недобрую славу среди американских и британских солдат во время последней иракской кампании, только изготовлено оружие было несравнимо более качественно.

Рядом с атаманом плюхнулся Гордеев, грязный, в запылившемся камуфляже. Еще не отдышавшись, поднял оставленный на позиции АКС-74, направив его на шоссе, и только потом доложил:

— Готово, батько!

— Добре! — кивнул председатель, чувствуя, как все внутри цепенеет. Когда-то ему приходилось убивать, видеть, как гаснет взгляд застреленного в упор врага, как с кровью, сочащейся из ран, его покидает сама жизнь. Но эти времена прошли, и сейчас атамана попросту колотило. Он знал — когда начнется, все пройдет, но пока ничего не мог с собой поделать.

— Только скажи, и ка-а-ак жахнет! — Гордеев показал подрывную машинку, от которой куда-то в сторону шоссе змеились тонкие провода.

— Жди! Без команды не подрывай!

Казаки опередили банду минут на десять, но, чтоб подготовить достойную встречу, им хватило и этого, пускай и в обрез. Только успели занять позиции, кое-как укрывшись, над шоссе взметнулся столб пыли, и из него вынырнули, одна за другой, машины, много, не меньше полудюжины — хвост колонны терялся в пыльном мареве. Дорогие японские внедорожники и потрепанные «Нивы», из окон которых торчали автоматные стволы, мчались к станице на полной скорости.

Казаки, три десятка крепких мужиков, напряглись, усиливая хватку на цевье оружия. На полотно шоссе сейчас были направлены стволы автоматов и охотничьих карабинов «Сайга» и «Тигр», кто-то готовил к бою дробовики, самозарядные «Вепрь-12» и помповые ИЖ-81 и МР-133, но их черед должен был придти в самом крайнем случае, если дойдет до ближнего боя.

Головная машина миновала кучку камней, щедро политых известью, вешку, не заметить которую с той позиции, что занял атаман, было невозможно даже без оптики. Глава администрации покосился на Гордеева, кажется, от напряжения даже затаившего дыхание.

— Товсь! — выдохнул атаман, сдвигая вниз флажок предохранителя своей «Сайги», и, через мгновение почти крикнул: — Давай, жми!

Гордеев со всей силы вдавил кнопку подрывной машинки, и вдоль обочины шоссе взметнулись фонтаны огня, дыма и земляных комьев. Четыре мины МОН-100, осколочные, направленного действия, установленные вдоль дороги с промежутком сорок-пятьдесят метров, сработали одновременно, и на колонну чеченцев обрушился свинцовый град. Каждая мина была начинена четырьмя сотнями роликов, выкашивающих все живое в секторе до десяти метров, и теперь поток картечи рвал лакированные борта бандитских внедорожников.

Две машины, в момент взрыва оказавшиеся в секторе поражения, слетели с шоссе, сметенные ударившим в борт плотными снопами картечи, на всей скорости свалившись в овраг. Гордеев, в ОМОНе служивший как раз подрывником, сомневался, что там мог остаться хоть кто-то целый, а, скорее всего, не было там и живых. Еще одна «Нива», задетая лишь краем облака осколков, резко затормозила, развернувшись поперек дороги, и мчавшийся следом за ней «Лэндкрузер», пытаясь избежать столкновения, под скрежет тормозов и визг покрышек вылетел с асфальта. Досталось и остальным, кому больше, кому меньше. Не пострадали только головная машина, побитый «Рейнджровер», и замыкающая пятидверная «Нива».

Колонна остановилась. Мины, когда-то приготовленные чеченскими боевиками, чтобы подрывать русские колонны, но захваченные вместе с другим снаряжение отрядом омоновцев, остановили чеченскую банду. И как только внедорожники замерли, даже мгновением раньше, атаман нажал на спуск, посылая в сторону противника первую пулю из своей «Сайги». Секундой позже затрещал автомат Гордеева, вбившего короткую очередь в борт выкатившегося на обочину «Лэндкрузера», а затем открыли огонь и остальные казаки, обрушив град пуль на машины бандитов. Через пару секунд выстрелы звучали уже без перерыва, в основном, одиночные, немногие счастливые владельцы автоматов били короткими очередями, экономя патроны.

— Огонь! Не жалеть сукиных детей, — крикнул атаман, за полуминуты расстрелявший целый магазин, все десять патронов, и сейчас торопливо перезаряжавший карабин. — Всех валить на месте, хлопцы! Эти бы нас жалеть не стали, и другим пускай впредь наука будет!

Атаман вскинул «Сайгу», шероховатое пластиковое цевье удобно легло в ладонь, уперся в плечо эргономичный приклад. В прицеле вдруг возник выбравшийся с водительского места «Ландкрузера» чеченец, одетый в гражданское, но нацепивший поверх «разгрузку» и сжимавший в руках АК-74. Боевик едва держался на ногах, вертел головой из стороны в сторону, еще не придя в себя после удара.

— Сукин ты сын! — прорычал сквозь зубы атаман, приникая к наглазнику оптического прицела.

Казак замер, затаил дыхание, и, дождавшись, когда цель будет неподвижна, нажал на спуск. Первая пуля ударила чеченца в плечо, развернув его лицом точно к позиции станичников, и вторую пулю атаман вогнал своей жертве точно в середину груди.

Чеченцы между тем приходили в себя. От колонны послышались выстрелы, сперва редкие, затем слившиеся в сплошной треск. Распахнулась задняя дверца головного внедорожника «Рейнджровер», но вместо очередной бородатой рожи в проеме показался конический пламегаситель на стволе ПКМ, выплюнувший язычок пламени, и длинная очередь раскатисто грянула над колонной. Над головой атамана зажужжали свинцовые осы, и он нырнул за гребень холма. Рядом чертыхнулся Гордеев — он как раз менял магазин, когда шальная пуля, прилетевшая от шоссе, ужалила казака в плечо.

— Жив, хлопец?

— Нормально, батько, — сквозь зубы процедил бывший омоновец, пытаясь взвести затвор. — Руку зацепило малехо, левую! Заживет до свадьбы!

От машин вновь ударил пулемет, длинная очередь стегнула по пригорку, за которым залегли казаки. Кто-то закричал от боли, его сосед молча сполз в низину, поймав грудью сразу несколько пуль. Боевики под прикрытием пулеметного огня пытались укрыться за машинами, уже поняв, что их противник занял позиции только с одной стороны шоссе. Стреляя на бегу, они скатывались в неглубокий овраг, оттуда открывая ответный огонь. Некоторые скатывались уже мертвыми — казачьи пули отыскивали свои цели, но и казаки уже несли потери. Один из боевиков, добравшись до спасительного кювета, остановился на самом краю его, развернулся, опустившись на колено посреди дороги, и успел выстрелить из подствольника. Взрывом ВОГа накрыло сразу троих, а через миг и чеченца срезала короткая очередь из казачьего АКМ.