День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Тебе проще, ты сильный, тебя учили воевать, убивать, — вполголоса произнесла Ольга, продолжая смотреть в окно. Там, снаружи, неторопливо прогуливался часовой, время от времени поправляя ремень висевшего за плечом автомата. — Если в тебя стреляют, ты можешь выстрелить в ответ. А мне просто страшно. За последние недели я слишком часто чувствовала своим затылком дыхание смерти. Мне кажется, я не выдержу. Наш командир, он вообще будто из стали, из танковой брони! Вы солдаты! А кто я?

Девушка говорила монотонно, без эмоций, словно сама с собой, и при этом глядела в пустоту, совершенно не замечая суеты за окном. А Олег молча слушал, опасаясь перебить ее словом, да ходя бы слишком резким вздохом, любым движением, понимая, что может чувствовать Ольга, совсем еще ребенок, оказавшийся в самом пекле необъявленной войны, оторванный от привычно жизни, вынужденный видеть чужие страдания каждый день, и не могущий при этом хотя бы кому-нибудь рассказать о страданиях собственных.

— Я не солдат, Олег, я не могу стрелять, видя, как кто-то умирает от моих пуль, и потом спокойно засыпать, ни о чем не думая. А для вас я только помеха! Все пытаются меня защищать, и умирают! Ты смог бы жить спокойно, зная, что ради этого кто-то другой, твой товарищ, расстался с жизнью?!

Вместо ответа Олег, подчиняясь внезапному порыву, просто обнял девушку за плечи, притянув ее к себе и услышав, как бьется ее сердце, колотится часто-часто, словно вот-вот вырвется из груди. Ольга вздрогнула, но не сделала даже попытки освободиться. Вместо этого она ткнулась лицом в грудь Бурцеву, взволновано засопев.

— Не говори так, — произнес негромко, почти прошептал на ухо девушке Олег, несмело коснувшись ладонью ее волос. — Ты ни в чем не виновата. Наши парни умирали, но не из-за тебя, просто они решили так сами. Все мы решили стать солдатами, и знаем, что можем умереть. Мы к этому готовы, даже хотим этого, лишь бы смерть не оказалась напрасной. Те, кто защищал тебя — и защитил, ведь ты еще жива! — могут быть счастливы, они погибли не зря. Если надо, я тоже умру, заслонив тебя от пуль, и буду рад, что погиб именно так. Ты нужна нам, нужна отряду, благодаря тебе многие из нас живы, не стали калеками, не истекли кровью. Все потому что ты оказалась рядом! Потому все и готовы защищать тебя, ведь жизни многих теперь принадлежат тебе! И ты такой же боец, как и все мы, ничем не хуже!

— Мне страшно, понимаешь, просто страшно! Никто не боится, одной мне жутко до дрожи!

— Все боятся, — прошептал на ухо девушке Олег, которого колотила нервная дрожь, словно ток пропустили по мышцам. От прикосновения к гибкому, крепкому девичьему телу бросало то в жар, то в холод, и бывший сержант-десантник из последних сил пытался сохранить самообладание. — Все боятся, страх это нормально. Но можно подчиниться ему, а можно бороться. Если что-то меня пугает, я могу стрелять в это, и буду так делать, и тогда можно победить страх. Не стесняйся показывать, что тебе страшно, выпусти страх наружу, и станет легче!

Олег все крепче обнимал девушку, прижимая ее к широкой груди. А та не протестовала, наверное, впервые почувствовав себя по-настоящему в безопасности, когда рядом есть тот, кто может защитить от любой угрозы, заслонить собой, кто всегда протянет руку. Они будто остались только вдвоем, весь мир вращался вокруг них. Наступила тишина, которую нарушало лишь мерное дыхание, да голос Олега, что-то продолжавшего нашептывать прижавшейся к нему девушке.

Звук шагов в коридоре заставил обоих вздрогнуть. Ольга отпрянула от Бурцева, и в этот миг на пороге возникла Жанна Биноева. Чеченка, как была в полном снаряжении, «разгрузке», даже с пистолетом на бедре, вошла в комнату. Она пристально взглянула на неожиданно почувствовавшего растерянность десантника, и Олег увидел, скорее даже угадал в этом взгляде тщательно скрытую усмешку.

— Собирайтесь, на обед пора, — произнесла Жанна, и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.

Ольга, словно вспугнутая птица, вскочила, бросившись следом за чеченкой. А Олег еще несколько минут сидел на сбитой постели, приходя в себя от пережитого. Наконец, тряхнув головой, он встал, направившись на запах каши с мясом, который волнами расходился от самой настоящей полевой кухни.

Генерал Бражников отошел от окна, прошел через комнату, дойдя до стола, огромного, точно аэродром, и почти пустого, если не считать нескольких кружек с горячим чаем и работающего ноутбука, дорогой модели в ударостойком и водонепроницаемом металлическом корпусе. Старшие офицеры ужинали здесь же, прервав на полчаса импровизированный военный совет. Им не мешали, за дверью кабинета, когда-то принадлежавшего директору пионерлагеря, если верить поблекшей табличке на двери, переминался с ноги на ногу часовой, оберегавший покой отцов-командиров.

— Вашим бойцам, полковник, придется попотеть, пусть на курортный отдых не рассчитывают, — мрачно произнес Бражников, присев на краешек стола. — Скажете, насколько хорошо они обращаются с ПРГ?

— Со ста метров в цель размером с борт грузовика попасть сможет любой!

— Неплохо, — кивнул генерал. — Но этого будет мало. Они должны научиться попадать со ста метров в цель размером с форточку! За пару ближайших недель вашим бойцам предстоит в совершенстве освоить противотанковые гранатометы, превратиться в настоящих снайперов-гранатометчиков! Они должны стать мастерами городской войны!

— К чему вы готовите нас, товарищ генерал? Чего нам ждать?

Басов в упор уставился на Бражникова, буквально придавив того тяжелым взглядом. Полковник принимал правила игры, не задавал лишних вопросов, просто исполняя приказы и не сомневаясь, что в точности так же каждый из его людей станет подчиняться командам, не забивая себе голову лишними мыслями. Но сейчас, когда вокруг творилось что-то непонятное, покорно молчать Басов, чувствующий ответственность за своих людей, просто не мог.

— Предстоит серьезная, крупная операция, — выдавил из себя Бражников, кажется, еще не решивший, стоит ли открывать правду обычному командиру отряда, одному из многих. — Очень крупная и очень важная, возможно, способная решить исход нашего противостояния. И вашим людям, полковник, оказано высокое доверие тем, что их привлекли к участию в это акции.

— Чего вы ждете от нас? Нам всем будет проще, если вы объясните, к чему готовиться? Все мои бойцы — профессионалы, в совершенстве овладевшие искусством партизанской войны за минувшие месяцы, американцы из Сто первой дивизии подтвердят это!

— Вы и ваши люди стали мастерами лесной войны, теперь вам предстоит научиться воевать в городе против превосходящих сил гораздо лучше вооруженного противника, полковник! Все эти ваши атаки на нефтепровод, мины на дорогах, засады ПЗРК у американских аэродромов, они не дали желаемого эффекта. Да, результат есть, противник несет потери, но об этом знаем только мы и они. Требуется огласка, весь мир должен узнать о том, что Россия не покорилась, что в нашей стране есть люди, которых не устраивает сложившийся порядок, и что у этих людей самые решительные намерения! Необходима публичная демонстрация, и в ней вашему отряду как раз предстоит принять участие!