Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

– Это уже перебор, – раздражённо перебил его Андрей. – Тебе не кажется, что ты перегибаешь?

На мгновение Игорь замялся, но быстро нашёлся, что ответить.

– Когда она или ты сам докажете, что она ни в чём не виновата – я попрошу прощения. Иначе – я уверен, что это она нас подставила. И с Ильченко, и с…

Игорь осёкся и бросил мимолётный взгляд на Косаря, который внимательно смотрел на него. Возникла короткая неловкая пауза, которую прервал Игорь, не выговорившийся до конца.

– Ещё кое с чем, – закончил он предыдущую мысль. – И, в‑третьих – ей что, так плохо было у папы за пазухой? Какого чёрта она вообще сбежала из своей обеспеченной, сытой жизни? Ты сам‑то об этом подумал?

Косарь эскападу Игоря пропустил мимо ушей. Или сделал вид, что пропустил. Он достаточно хорошо владел лицом, чтобы уметь скрывать свою реакцию в нужные моменты.

– Всё? Мне можно, наконец, отвечать? – раздражения в голосе Андрея ни на йоту не убавилось.

– Можно.

– Итак, первое. Вы на себя ничего не нагребаете. Во‑первых, у нас есть запас времени, и если всё пойдет по плану, то Владов сможет только предполагать, что Аня с нами, но ничего не сможет доказать.

– Бредовая отмазка – тоже отмазка, – парировал Игорь. – Ему не нужно ничего доказывать. Он из‑за неё в «Убежище» армию пришлёт.

– Посмотрим.

– Окей. Что по второму и третьему?

Вот здесь Андрей немного замялся. Всё, что у него было – слова Ани, которые никак нельзя было подтвердить. То, что она его не предавала и не выдавала отцу информацию об Ильченко или о том, что ещё Андрей ей рассказывал, было лишь верой Андрея в девушку, но не более того. Игорю, да и остальным тоже, таких доказательств будет недостаточно.

Решение пришло с другой стороны. С той, откуда никто сейчас его не ожидал.

– Я сама всё расскажу. Отвечу на все вопросы, – тихо, но так, что Игорь и все остальные, кто находился рядом, услышали её, сказала Аня.

– И ты думаешь, что тебе поверит хоть кто‑нибудь, кроме этого простофили? – с издёвкой спросил Игорь, указав пальцем на Андрея.

– Мне всё равно. Когда сбежим от отца – я всё расскажу и отвечу на любые вопросы, а вы сами решите верить мне или нет.

Она подняла свои миндалевидные глаза и посмотрела на Игоря печальным взглядом. Может, Игорь и хотел что‑то ей сказать, но, смерив её презрительным, недоверчивым взглядом, лишь фыркнул, развернулся и ушёл. Остальные тоже молчали, даже Косарь, которому молчать, казалось, было физически трудно.

Убедившись, что в противостоянии наметилась пауза, Андрей повёл Аню в купе, где сидели Коробейников и бойцы из его взвода. Они ничего не знали ни про Аню, ни про их с Андреем прошлые взаимоотношения, поэтому и осуждения здесь никто не выражал ни своим видом, ни словом. Всем в купе было даже немного неловко из‑за того, что они невольно стали свидетелями этой совершенно непонятной для них сцены.

Но Ане от этого было не легче. Сидя рядом с Андреем, она избегала смотреть на остальных и глядела либо себе под ноги, либо на пробегающие за окном тоскливые степные пейзажи. Как и Андрей, она тоже вместо счастья ощущала тревогу, только вот причины были другие. Третьяков, главная опасность, остался где‑то там, далеко позади. Вскоре она будет так далеко, что он уже никак не сможет до неё добраться. Вот только даже этот побег имел свою цену, и только сейчас Аня начала осознавать насколько она, эта цена, высока.

Неужели порочный круг не разомкнётся? Неужели, однажды встав на путь предательства, она больше не сможет сойти с него? Почему только предавая, она может кому‑то помочь? Почему, чтобы помочь одним, она вынуждена предавать других, а чтобы продолжать, ей приходится в итоге предавать их всех?

Боль, которую она ощущала, задавая себе все эти вопросы, была настолько сильной, что перевешивала все остальные чувства. Даже радость от того, что она вырвалась из лап Третьякова, что находится рядом с человеком, которого любит и который может её защитить – меркла из‑за этой боли. Как же её прекратить?!

Глава 6.1. Проблемные домочадцы

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144}) 1

Дорога вымотала много нервов. Особенно Ростов, где каждый в отряде был, как на иголках, пока Ростовцев не получил три грузовика с запасом топлива, и «анархисты» не выехали оттуда. Больше всех нервничал Андрей, и не столько потому, что боялся мести Владова, хотя её он тоже очень опасался, сколько из‑за страха потерять саму Аню, которая очень быстро стала для него чрезвычайно важной.

Когда в какой‑то момент Андрей осознал её ценность – это напугало его. Он вдруг понял, что означали все те поучения Гронина, Родионова и других людей про «жить дальше» и тому подобное. Он понял, наконец, что на самом деле означали слова Воробьёва про «счастье – наш враг» и «есть, что терять». В тот момент он понял всё, и теперь постоянно мучился другим вопросом: как быть дальше?

Его цели, ради которых он проделал столько работы и испытал столько лишений, всё ещё не были достигнуты. Однако теперь стремления, которые ещё недавно всецело поглощали его, вступили в конфликт с другими чувствами, отодвинулись, внезапно стали менее важными, и именно это беспокоило Андрея. Да, девушка стала для него важна, рядом с ней он чувствовал себя по‑особенному, так, как не чувствовал никогда до этого, но является ли это тем, что ему действительно нужно? И самое главное – как это повлияет на его окружение и дальнейшую жизнь?

Помимо сомнений Андрея была и ещё одна проблема – его товарищи Аню не принимали. Гнетущая атмосфера продолжала сохраняться до самого прибытия в «Убежище», где все смогли отвлечься и на время забыть о ней. Особенно враждебно к ней почему‑то относились именно женщины – Катя и Руми, на поддержку которых Андрей рассчитывал больше всего, но не получил ни грамма. А когда он попытался поговорить с ними об этом, они под разными предлогами ушли от разговора. Чёрт их разберёт, этих женщин…

Эта атмосфера тоже действовала на Андрея не с положительной стороны и заставляла его задавать себе всё новые и новые вопросы. Почему он поверил Ане? Она ведь никак не могла доказать, что не предавала его. Почему поверил в её ужасающие истории о том отморозке из службы безопасности и безразличии Владова? Неужели такое вообще возможно?!

Вся эта история сама по себе вызывала у Андрея множество дополнительных вопросов, казалась ему нереальной, сюрреалистичной. Ну где это видано, чтобы отец после попытки изнасиловать его дочь принимал сторону насильника? Как‑то не вяжется… С другой стороны, Аня рассказывала обо всём очень детально, связно и логично, хоть и плакала почти всё время, что говорила. И по её рассказу Владов получался человеком хоть и странным с точки зрения родительских чувств, но слишком уж справедливым… Может, именно поэтому он отпустил Андрея? Почувствовал, что парень ни в чём не виноват и проявил сочувствие? Тогда почему он не проявил его к собственной дочери?! Ерунда какая‑то…

Итак – почему… Почему он взял её с собой? Предполагал ведь, что отряд её так просто не примет… Почему тогда его эгоистичное желание перевесило? Потому что влюбился? Да, вероятно, это так. И что теперь? Как быть? Что ценнее – его новые чувства и желание быть с Аней или то, что вело его последние годы – месть тем, кто отнял у него родителей и нормальную жизнь, заодно ввергнув в кровавый хаос весь мир? Последнее дополнительно усиливалось количеством закопанных в землю друзей, ведь все они тоже требовали отмщения. Ответа на эти вопросы у Андрея пока не было.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Против Ани оказался и полковник Гронин, разговор с которым вышел тяжёлым сразу по целому ряду причин. Во‑первых, Андрей получил грандиозную выволочку за авантюру в Вольном, а затем уже за Аню.

Услышав об Ане, полковник не смог сдержать эмоций. Он переменился в лице и невольно поднялся со стула. Увидев его реакцию Андрей сильно струхнул. Гораздо сильнее, чем под бомбёжкой и миномётным обстрелом, и даже сильнее, чем в кабинете у Владова, когда заранее себя похоронил. Он судорожно сглотнул и невольно опустил лицо, исподлобья глядя на полковника испуганным взглядом.