Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

Руми провожала его бесстрастным, но очень внимательным взглядом. Ей было больно, потому что она знала куда и почему он идёт, но настоящая боль ждала её впереди, ведь она не знала, что вернётся он не один.

Игорь в момент, когда Андрей уходил, находился несколько в стороне, но, заметив, что брат удаляется, подошёл Коробейникову.

– И куда он свалил? – поинтересовался он.

– Куда‑куда, – заговорил, ухмыляясь, Косарь, – решил на прощание ещё разок присунуть одной милашке.

Раздались смешки, а Игорь не нашёлся, что ответить.

Примерно через час появился сержант от торговцев и провёл «анархистов» к одному из нескольких стоявших на станции железнодорожных составов. На этот раз им выделили обычный пассажирский вагон, а не грузовой, как скоту. Да, он был старый и замызганный, но зато здесь хотя бы можно было по‑человечески сидеть. Даже треть отсутствующих в вагоне окон и гуляющие из‑за этого повсюду сквозняки почти не мешали.

Подразделение уже давно погрузилось, но локомотив не торопился трогаться. И слава богу, потому что Андрей всё ещё не появился. Специально для этого у вагона курили Черенко и Воробьёв, готовые в любой момент бежать стометровку и тормозить локомотив, даже если понадобится вытащить из него машиниста и вступить в бой с торговцами. Оба с нетерпением поглядывали по сторонам, ожидая Андрея, а завидев его вместе с Аней, быстро заскочили в вагон, хотя на лицах у обоих застыло недоумение. Андрей помог девушке забраться на высокую подножку, а затем ловко вскочил сам, держа в одной руке большую сумку с её вещами.

Именно из‑за этой сумки они так задержались. Парочка, шагающая по городу с увесистой сумкой привлекала внимание, а оно им обоим было нужно меньше всего, но Аня настаивала, что сумка обязательно нужна. Теперь даже скрывшись от посторонних глаз в вагоне и закрыв дверь, оба не чувствовали себя в безопасности, и с нетерпением ожидали, когда поезд тронется.

Адреналин выделялся в кровь с каждым новым ударом сердца. Андрею всё казалось, что Ани хватятся, что сейчас кто‑нибудь из службы безопасности откроет эту дверь и ворвётся внутрь, чтобы вырвать у него из рук недавно приобретённое счастье.

Аня тоже переживала и чтобы скрыть волнение тесно прижималась к Андрею. Ей хотелось раствориться в нём, почувствовать его тепло каждой клеточкой своего тела, ощутить уверенность и защиту. Проникнувшись этой близостью, чувствуя нежные объятия и понимая, как рискует ради неё Андрей, она впервые в жизни чувствовала себя по‑настоящему кому‑то нужной. Не в силах сдержать накатывающие гигантской волной эмоции, она опять заплакала.

Андрей не понимал, почему она плачет и трактовал её слезы по своему. Он считал, что Аня радуется избавлению от проблем, которые на неё навалились: от тирана‑отца, от одиночества, от страха. В конце концов, она просто счастлива рядом с ним. Так он считал и отчасти был прав: Аня действительно испытывала многое из того, о чём он подумал, но было ещё кое‑что. Что‑то недоговорённое, скрытое от него, и от того, что это вступало в конфликт со светлыми, чистыми чувствами к нему, Аня уже начинала снова страдать. С первых же минут, как они взялись за руки и остались вдвоём.

И вновь, в очередной раз виной всему был её отец.

Прежде, чем поезд тронулся в путь, прошло ещё около получаса, и всё это время Андрей с Аней простояли в узком коридоре вагона между тамбуром и купе проводника. За это время в коридоре показалась лишь Руми. Она осторожно выглянула из‑за угла, увидела то, о чём уже шепталось полвагона, и молча ушла обратно, не замеченная ни Аней, ни Андреем.

Вагон дёрнулся. Вскоре послышался характерный гул, а за ним появился и размеренный, постепенно ускоряющийся стук колес. Состав всё разгонялся и разгонялся, оставляя позади неприятный, негостеприимный Луганск и его хозяев, а ещё Третьякова и все ужасы, которые он готовил.

Казалось бы, теперь и Аня, и Андрей – оба должны быть счастливы, но… Не сделали ли они ошибку?

Что будет делать Владов, когда хватится дочери? Аня говорила Андрею, что минимум сутки у них в запасе точно есть. Служанку она предупредила, чтобы та вообще ни по каким вопросам к ней не приходила, а отцу и без того не до неё. Всё, что им нужно – добраться до Ростова и получить там транспорт раньше, чем Владов поймёт, что его дочь сбежала, и успеет отреагировать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Стоять всю дорогу в коридоре было заманчивым решением, ведь там они могли быть только вдвоём, но всё же Андрей чувствовал, что должен объясниться со своими товарищами.

– Пойдём, – тихо предложил он.

Аня вцепилась в него сильнее, но только на несколько секунд, а затем её хватка ослабла.

– Только не оставляй меня одну, пожалуйста, – тихо попросила девушка.

– Я постараюсь.

Похоже, в вагоне не осталось никого, кто не понимал бы опасности сложившейся ситуации. Подавляющее большинство взглядов, направленных на Андрея и Аню, были осуждающими, но, несмотря на это, вопросов никто не задавал. Впрочем, ещё когда они стояли в коридоре, до Андрея доносились обрывки фраз и многие из них были достаточно нелицеприятными, а некоторые и вовсе грубыми и даже матерными. Причём доставалось обоим.

В первом же пассажирском купе сидели оба Черенко, Бодяга, Шелковский и Воробьёв. Дверь в это купе отсутствовала, поэтому Андрей сразу заглянул туда. Аня стыдливо пряталась за ним, будто нашкодившая кошка и избегала смотреть на бойцов Андрея. Возможно, она тоже слышала осуждающие её разговоры, и поэтому так себя вела.

Пять пар глаз впились в Андрея: три осуждающих взгляда, один сомневающийся и один скептический. Увидев это, Романов невольно вздохнул.

– Ладно, давайте вы первые, – предложил он.

– Ты ведь и сам всё понимаешь, что тут говорить, – Бодяга отвернулся, когда говорил это.

– А вот я скажу, – не согласился с ним Шелковский. – За всё время, что я тебя знаю, командир – это твой самый большой промах.

Андрей был готов выслушивать подобное, но всё равно это было неприятно.

– Кто ещё? – спросил он.

– Вертел я тебя с такими раскладами, – Толя сделал такое движение губами, будто хотел сплюнуть, но, бегло осмотревшись, передумал.

Остальные промолчали. То ли им нечего было сказать, то ли хватило Толика, который, похоже, интуитивно высказал мнение всего вагона. В коридоре позади Андрея внезапно возник Косарь.

– Моё почтение прекрасной даме, – театрально поклонился он и тут же обратился к сидящим в купе. – Ну вы, старые сапоги, какого чёрта раскудахтались? Дело молодое, не видите, что ли? Я бы, например, ради такой девочки…

– Тебя я тоже вертел, – нервно процедил Толик, перебив Косаря и не дав тому рассказать, что он готов сделать ради Ани Владовой.

Реакция Косаря была мгновенной.

– Да ладно? Может, проверим?

– Отставить! – вмешался Андрей.

После этого ни Толя, ни Косарь ничего не предприняли, только обменялись грозными взглядами.

– Не хватало ещё, чтобы вы тут устроили разборки, – он окинул обоих осуждающим взглядом, но Толя отвернулся и не видел этого. – Я примерно догадываюсь, что к чему, но хоть кто‑то в этом вагоне может озвучить…

Он осёкся, увидев, что в коридоре показались Катя, Кот и Игорь. Они стояли в другом конце вагона и внимательно слушали командира.

– Причину вашего недовольства, – закончил Андрей.

– Да, давай я это сделаю, – вызвался из дальнего конца вагона Игорь и решительно пошёл к брату.

– Ну, давай, – Андрей повернулся к нему.

Аня всё так же стояла у него за спиной и избегала смотреть на кого‑либо. Игорь подошёл на расстояние пары шагов и говорил громко, чтобы все могли его слышать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Во‑первых, зачем мы нагребаем на себя этот риск? Её папаша нас всех к стенке поставит, когда поймёт…

– А он поймёт, – вставил Шелковский из купе.

– Что она с нами сбежала, – продолжал Игорь.

Андрей хотел ответить, но Игорь поднял руку, требуя дать ему закончить.

– Во‑вторых, она тебя уже дважды подставила, ты сам это знаешь и тащишь её к нам? Хочешь, чтобы она ещё что‑то сделала? Чтобы взорвала «Убежище» или нас…