Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

– Я тоже хочу быть с тобой…

Дав друг другу обещание никогда не лгать и не недоговаривать, сейчас каждый по своему, но оба его нарушили. Когда‑то, стоя здесь, Аня сказала, что в недоговорённостях тоже скрывается ложь, и когда она накопится, то обесценит всё. Права она была или заблуждалась? Ведь существует такое понятие, как «ложь во благо», а здесь была даже не ложь, а безобидная недоговорка. Как показывает жизнь, ответ на этот вопрос может дать только время.

Глава 5.7

Учитывая обстоятельства, Андрей был уверен, что ему придётся ждать Владова. Это в лучшем случае. У него имелись даже небезосновательные опасения, что Владова вообще может уже не быть в городе – мало ли какие проблемы, требующие его участия, могли возникнуть? Однако эти опасения не подтвердились, и в оговорённое время Владов находился на месте, а охрана у ворот дома из красного кирпича оказалась заранее проинструктирована и немедленно пропустила Андрея, проверив только на наличие оружия, которого парень, ожидая подобного, даже не думал брать с собой.

На первых этажах дома всё так же кипела работа. Романов понятия не имел, что все эти люди делают, но выглядели они очень занятыми. Владов находился у себя в кабинете на третьем этаже, а на площадке при входе дежурил всё тот же «китаец», который в прошлый раз так заинтересовал Андрея. Как и тогда, он напрочь проигнорировал парня. По крайней мере, сам Романов был в этом уверен.

Владов ожидал его, как и сказали охранники у ворот, и после короткого приветствия, сразу же задал Андрею конкретный вопрос. Андрей готовился отвечать на него, но не ожидал, что вопрос окажется именно таким, с подвохом.

– Ну? Ты принял правильное решение? – ударение было сделано Владовым на слове «принял», делая следующее за ним слово будто бы менее важным, но на самом деле как раз наоборот, и именно из‑за этого Андрей растерялся.

Сразу же возникла неловкая пауза, но, видя замешательство Романова, её вскоре прервал сам Владов.

– Хм. Вижу, что принял, но не то, – с долей разочарования сказал торговец. – Жаль. Искренне жаль. Так мне трудно будет тебе помочь.

– Простите…

Пока что это было всё, на что Андрей оказался способен.

– Не извиняйся. За преданность можно пострадать, даже умереть, но уж точно не извиняться. Если честно, то я немного удивлён. Ты знаешь, что тебе угрожает, знаешь, что я, возможно, смогу спасти тебя, но всё равно остаёшься предан Гронину, – Владов сейчас смотрел на Андрея открытым, добрым взглядом, будто отец, что было непривычно и совсем ему не шло. – В наше время люди, способные на такую самоотверженную преданность – большая редкость. Поэтому я даже не знаю дурак ты или та самая редкость.

Романов стоял с опущенной головой, будто ребёнок, которого отчитывал отец. Ему нечего было ответить. Полночи он думал об Ане и их договорённости, а ещё полночи о том, что скажет Владову и что тот сделает, потому что от этого зависело вообще всё. Боялся ли Андрей, что его арестуют? Боялся, конечно, но он сам в ответе за свои поступки, и если придётся, то ради своих людей готов понести наказание. Вот, что он решил. Да и перебегать от Гронина – подобное он вообще не рассматривал.

На самом деле Андрей уже хорошо понимал, что попал в отчаянную ситуацию и выхода из неё не видел. Он разозлил сильных мира сего, они жаждут его крови, а у него нет никаких средств для борьбы с ними. Было лишь вопросом времени, когда его поймают, а вчерашнее появление перед Владовым только усугубило ситуацию. Теперь‑то Андрей это понял, хотя накануне с какого‑то перепугу верил совсем в другое. Только вот уже было поздно пытаться что‑то изменить.

О чём думал Владов, как всегда было загадкой. Как загадкой было и то, что он сделает дальше.

– Ну что, вернёмся к нашим вчерашним вопросам, – продолжил торговец. – Что мне с тобой делать и что‑то ещё было… Ах, да – причина, по которой ты пришёл. С чего начнём?

Наконец, Андрей поднял голову и смог нормально отвечать. Слова Владова, который сам сменил тему, помогли Романову собраться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Давайте со второго. Если вы удовлетворите мою просьбу, то по первому вопросу – я в вашем полном распоряжении.

По лицу торговца пробежала какая‑то тень, что‑то неуловимое, что подсказало Андрею – Владов явно не ожидал такого заявления.

– Даже так? – с удивлением переспросил он. – Хорошо. Говори.

– Обеспечьте моих людей провиантом и транспортом, чтобы они смогли добраться до «Убежища». Это всё, что мне нужно.

– И всё?! – теперь в голосе Владова звучало откровенное разочарование. – Ты меняешь себя на еду и пару грузовиков? Я разочарован.

Он осуждающе покачал головой.

– Знаете, с моей точки зрения всё выглядит немного иначе, – осторожно возразил Андрей. – До «Убежища» отсюда километров шестьсот, не меньше, а у нас ещё вчера полностью закончились съестные припасы. Ваши подчинённые нас игнорируют, подозреваю, потому что мы идём в тылы, а не на фронт, транспорта у нас нет, припасы пополнить не за что. Так, что нам дальше делать? Остаётся только вернуться к экспедиционному полку или умереть с голоду.

– Да, вернуться на фронт – неплохая идея.

Над вариантом возвращения Андрей тоже размышлял. Ведь и правда, если просто вернуться назад, то всё будет, как раньше… Обстрелы, бомбёжки, наступления и обороны, рытьё окопов, порой голод, непрекращающиеся дожди и, конечно же, смерть. Лёгкая для счастливчиков и совсем другая… для остальных. Было бы самообманом сказать, что Андрей хотел обратно, как не хотел никто из «анархистов». И дело было вовсе не в трусости, а в здравом смысле – им повезло вырваться, так почему они не должны воспользоваться этой возможностью?

Тем более Макс обмолвился, что в «Убежище» тоже всё не так уж радужно: «Чаян» совсем рядом и в любой момент там может начаться круговерть пострашнее, чем на фронте. Поэтому даже в возвращении домой не всё было так однозначно, как могло показаться постороннему человеку.

– У нас есть приказ. Мы нужны в «Убежище», и чем скорее, тем лучше, а чтобы сделать это мы должны остаться в живых и твёрдо стоять на ногах. Поэтому я меняю себя не на припасы и грузовики, а на жизни своих подчинённых, которые сильно рискуют, если всего этого у них не будет. Вот как всё выглядит для меня.

Владов дослушал Андрея, не перебивая, хотя по выражению лица торговца было видно, что ему скучно.

– Понятно, – с облегчением бросил он и продолжил уже в другом тоне. – То, что ты говоришь – очень наивно. Неужели я переоценил тебя?

В ответ на это Андрей лишь слегка вскинул брови и пожал плечами в характерной ему манере. Владову такое безразличие парня не понравилось.

– А что скажешь на то, что я сейчас арестую тебя и передам «булатовцам» или даже сразу «Рассвету», а люди твои останутся ни с чем?

Внутри у парня всё похолодело, во рту мгновенно пересохло, а в руках появилась лёгкая дрожь. Владов только что озвучил наихудший из возможных сценариев. Андрей думал и о нём тоже, но всё равно надеялся, что до этого не дойдёт. На этот случай у него в арсенале был один старый аргумент, должок, который Владов давно оплатил. А если он не пройдёт, то оставалась лишь слабая надежда на Аню. Андрей знал, что у неё очень мало влияния на отца, но пока что даже не догадывался, что его нет вовсе.

Собрав в кулак всю свою волю, он вступил в новый раунд противостояния.

– Я очень надеюсь, что вы не серьёзно, – издалека начал он.

– Да? Почему же? – услышанное позабавило Владова.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Как же трудно собраться, когда от катастрофы тебя отделяет всего мгновение, как трудно найти слова, когда любое из них может стать роковым. Андрей с трудом сейчас находил в себе силы придерживаться избранной стратегии. Противник был слишком силён, слишком умён, слишком неограничен в методах и возможностях, чтобы парень мог сделать хоть что‑нибудь, и из‑за этого Андрей испытывал огромное давление.