Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

— А мы уже выбрали! — радостно воскликнул Абуджалиль.

— И куда же вам?

— В Шатт-аль-Шейх, конечно! — сообщила Сенька.

— Шатт-аль-Шейх — понятие растяжимое, — ворчливо заметил Кэмель.

— Сначала мы оставим в безопасном месте премудрого ибн Садыка, Селима, Яфью, Эсельте и Кириана, а потом отправимся во дворец, — решил Иван.

Маариф запрокинул голову и от души расхохотался.

— Ты хотел сказать, юноша, что сначала мы оставим в безопасном месте вас, а я продолжу путь во дворец! — отсмеявшись, промолвил он.

— Но…

— Но мы…

— Но вы…

— Но мы не можем!..

— Я пошутил, пошутил, о неугомонные гости с севера! — умиротворяюще взмахнул руками отец Масдая. — Мы все с любезного позволения чудесного Кэмеля летим во дворец, ибо утруждать моих спасителей такой нудной мелочью, как выдворение какого-то кооба из калифа было бы неблагодарностью с моей стороны!

— Нет-нет, что вы, не надо, уважаемый ибн Садык, мы сами! — воскликнул Абуджалиль.

— Мы ж горшочек ваш не потеряли! — отважно воспротивился восставший со своего одра контузии Агафон.

— Не спорьте, юноши, — мягко, но решительно прищурился последний Великий, и слова, заготовленные молодыми магами, так и остались у них на языках. — Уважьте последнее желание старика.

— Но…

— Почему последнее?

— У вас же в запасе есть еще…

— У меня в запасе еще есть день. Или неделя. Или — самое невероятное, огромное и бескрайнее, как жизнь в Блуждающем городе, месяц. Я старик, дети мои. И ушел… точнее, сбежал сюда, когда почувствовал близость конца. Да, мы, старые маги, обладаем таким даром… Или проклятьем? Ну, да это вопрос риторический. Создавая это место, мы думали, что выигрываем у смерти миллион. А оказалось, что всего лишь взяли взаймы. А заем, рано или поздно, всегда приходится отдавать… Ну, да через день-другой-третий это уже станет древнейшей историей, поэтому забудем об этом! А теперь вставайте поближе к почтенному Кэмелю — ждать ему долго нас не резон. Ну, же! Живее! Селим, твой ход!

Охотник степенно кивнул, откашлялся, встретился с верблюдом глазами и торжественно проговорил:

— Прекраснейший из кораблей пустыни,Пусть крепость твои крылья не покинет!Где б ни был он, доставь к калифу нас,Захваченному злобным духом ныне!

Едва последнее слово слетело с чуть дрожащих от волнения губ старого стражника, как черные крылья верблюда раскрылись, будто ночь вокруг расцвела и вспыхнула всеми красками тьмы и, не успели люди охнуть, как два гигантских полотнища обняли их нежно, погружая с головой в холодный круговорот галактик и звезд. Перед глазами их всё закружилось, завертелось, поплыло, земля пропала у них из-под ног вместе с такими предрассудками, как вес, сила притяжения и время, и они почувствовали, что падают, падают, падают бесконечно долго, а, может, просто летят, паря над вселенными и мирами…

Твердая почва под ногами вернулась без предварительных намеков, внезапно возникнув под зависшими в невесомости ногами в виде пушистого, как гвентянский дворцовый газон, ковра.

Еще миг — и яркий свет дневного солнца обрушился на поспешно зажмурившиеся глаза, в нос ударил буйный аромат благовоний, сотен букетов и цветочных гирлянд…

А по ушам оркестром из циркулярных пил в сопровождении кошачьей свадьбы резанул дружный вопль нескольких десятков голосов.

Женских.

Гарем?..

Сконфуженные внезапной сменой ночи полднем люди, неистово щурясь и протирая слезящиеся глаза, еще пытались найти того, в чей адрес была осуществлена их доставка, как вдруг прямо перед ними взметнулся вихрь, взревела стена пламени, всколыхнулась земля под ногами, расшвыривая, как мячики, ошеломленных визитеров…

И всё затихло.

— Ч-что… это было?.. — извлек себя из-под груды визжащих и вопящих красавиц отряг (- Причем, стоило ему разобрать содержание некоторых выкриков, как скорость извлечения моментально утроилась).

— Евнухи… я так понимаю… — брезгливо поморщился другой попаданец, которому не столь повезло с окружением — Кириан.

— Мужлан… Озабоченный… — не остались те в долгу.

— Благодарю за комплимент! — высокопарно кивнул поэт, бросил печальный взор на не пережившую последнего сулейманского приключения лютню и поспешил на помощь своей принцессе, запутавшейся неподалеку в ворохе сорванных обгорелых занавесей и вывешенных для проветривания нарядов.

— Где Яфья?.. — встревоженно вывернулся из складок Масдая Абуджалиль и заметался в поисках девушки.

— Где Сеня?! — красный, как закат над маковым полем, Иванушка кометой вылетел из чьего-то розового будуара, оставляя за собой густой, сбивающий с ног и лишающий нюха хвост из ароматов содержимого небольшого парфюмерного магазина, пострадавшего при его немягкой посадке на туалетный столик.

— Где кооб?.. — словно раненный тигр из зарослей джунглей, готовый к бою не на жизнь, а на смерть (Кооба, естественно), на карачках выдрался Агафон из того, что еще за секунду до его прибытия носило гордое название тропического зимнего сада.

В кулаке его, подобно гранате странного фасона, был стиснут сплюснутый при падении противокообовый горшок.

— Где… мы?..

Сконфуженный, ошарашенный, оглушенный калиф в прогоревшем местами до дыр халате приподнялся на локтях в эпицентре, казалось, всех возможных и невозможных катаклизмов, и с беспомощным изумлением, медленно переползающим в панику, огляделся кругом.

— У нас… война?.. Всемирный пожар?.. Потоп?.. Или просто небо обрушилось на землю?..

— В Шатт-аль-Шейхе всё спокойно, — заверил его авторитетно чуть дребезжащий голос, и из-под потолка, или даже из окна в небо, прямо перед чумазым исцарапанным носом калифа плавно опустился старик.

Не обращая внимания на жалобно уставившегося на него в поисках объяснений Амн-аль-Хасса, небесное явление с видом дипломированного знахаря склонилось над ним, вывернуло веко, дунуло в глаз, заглянуло в ухо, пощелкало по макушке, прислушиваясь к звуку, словно арбуз на рынке выбирало, потом потыкало узловатым пальцем в грудь и, наконец, одобрительно похлопало по плечу.

— Немного покоя, сладкой, жирной и острой пищи, хорошей музыки и стихов — и временное заселение кооба пройдет практически без следа, — провозгласил старик, удовлетворенный своим диагнозом, потрепал опешившего правителя страны по щеке и отвернулся, будто потеряв интерес.

— Чего… заселение?..

— Духа четырех стихий. Повелителя элементэлов, — любезно подсказал Агафон.