Террор во имя веры: религия и политическое насилие - Рахамим Эмануилов

Оккупация Израилем района «Фермы Шебаа» (как и наличие арестованных ливанцев в израильских тюрьмах) – чаще всего именно такой формальный предлог для атак против Израиля используют боевики «Хезболлы». Однако официальный представитель «Хезболла» Хасан Эззедин довольно четко выразил точку зрения «Хезболлы» на Израиль: «Если они уйдут из Шебаа, мы не прекратим сражаться с ними. Наша задача – освободить Палестину в границах 1948 года… [Евреи] могут вернуться в Германию или туда, откуда они приехали»[235].

Довольно скоро после создания «Хезболла» заявила о себе громкими террористическими актами, приведшими к заметному изменению соотношения сил в ближневосточном (и ливанском, в частности) конфликте. Через неделю после того, как 16 октября 1983 г. во время шиитского праздника Ашура в южноливанском населенном пункте Набитие в результате конфликта израильских военных с толпой шиитов погибли два шиита, 23 октября в Бейруте террористом-смертником, сидевшим за рулем заминированного грузовика, были взорваны казармы американских морских пехотинцев (241 человек погиб). Примерно в это же время произошел взрыв в здании, где находились французские парашютисты из многонациональных сил (погибли 58 солдат), еще спустя 10 дней была взорвана заминированная машина в штаб-квартире израильских военных в Тире (погибли 29 израильских военнослужащих).

Осуществленные смертниками масштабные теракты имели следствием не только вывод многонациональных сил из Ливана. Эти теракты произвели неизгладимое впечатление как на мировое общественное мнение, так и на террористические организации по всему миру (прежде всего исламскому). Ливан стал свидетелем порядка 50 суицидальных терактов в период между 1983–1999 гг. Шиитские организации «Хезболлы» и «Амаль» были ответственны примерно за половину из них. Впечатленные эффективностью атак «Хезболлы», вызвавших вывод западных войск из Ливана, другие экстремистские группировки, придерживающиеся нерелигиозной националистической идеологии, пошли тем же путем. Однако самым громким эхом терактов «Хезболлы» стало возникновение «моды» на суицидальные теракты – характерная для шиитов идея жертвенного мученичества нашла отклик и у суннитских исламистских группировок.

После вывода западных войск из Ливана «Хезболла» направила свои суицидальные атаки в Ливане против израильских военных и «армии Южного Ливана». В конечном итоге эти теракты сыграли не последнюю роль в выводе Израилем в феврале 1985 г. своих войск с большей части занятой ими территории Ливана (зона оккупации была ограничена узкой буферной полосой на юге Ливана). Хотя со временем число терактов, осуществленных смертниками, «Хезболла» значительно уменьшила (сведя их количество в среднем до одного в год), география суицидальных терактов «Хезболлы» вышла не только за рамки Ливана, Ближнего Востока и даже Восточного полушария. В 1992 г., в отместку за ликвидацию израильскими ВВС одного из лидеров «Хезболлы» Абаса Мусави, организация устроила атаку смертника против израильского посольства в Буэнос-Айресе (погибли 29 человек), а в 1994 г. «Хезболла» осуществила другую такую атаку в аргентинской столице против здания местной еврейской общины (как месть за воздушный удар израильтян по учебному лагерю «Хезболлы» в Ливане).

«Хезболла» оказывает влияние на множество террористических организаций в других странах. Иногда это влияние идет дальше ролевой модели. В частности, группировку «Хезболла» обвиняли в организации двух атак смертников в Кувейте в 1983 и 1985 гг., приписываемых кувейтской шиитской фундаменталистской группировке «Эль-Дава». Среди арестованных и осужденных в связи с этими терактами оказался видный деятель внешнего террористического аппарата «Хезболлы» Мустафа Бадер эд-Дин[236].

В феврале 1985 г. Израиль, раздраженный недоброжелательной мировой реакцией на его политику в Ливане, вывел большую часть своих войск из Южного Ливана и создал 15-километровую зону оккупацию. Однако продолжающееся израильское присутствие создало обратный эффект: атаки расширились, но осуществлялись уже не партизанами ООП, а движением «Хезболла».

Атаки, осуществлявшиеся боевиками «Хезболлы», расцениваются исследователями как «новаторское радикальное насилие, имевшее значительные результаты на региональной и международной аренах. Их результат заключается в выводе многонациональных сил из Бейрута, отступлении израильских войск из зоны безопасности и «капитуляции» западных правительств перед иранскими требованиями в переговорах о заложниках»[237].

Изменения во внутренней, региональной и международной системах, наметившиеся на рубеже 1980-х и 1990-х гг., обозначили несколько вызовов, с которыми столкнулась «Хезболла»: окончание гражданской войны и упрочение статуса правительства Ливана, установление сирийской гегемонии в Ливане, мирный процесс на Ближнем Востоке.

Подписанное в октябре 1989 г. в Таифе (Саудовская Аравия) соглашение, положившее формальный конец ливанской гражданской войне, «Хезболла» изначально отвергла, поскольку оно обеспечивало равное количество мест в парламенте христианам и мусульманам и закрыло шиитам дорогу к постам президента и премьер-министра Ливана. Сохранение военного крыла «Хезболлы» стало прямым нарушением Таифских соглашений. Требование «распустить все ливанские и неливанские ополчения» и требование к правительству «развернуть ливанскую армию в пограничном районе, смежном с Израилем» выполнены не были. Ливанское правительство даже и не пыталось разоружить «Хезболлу», оправдывая это тем, что «Хезболла» вела борьбу за освобождение оккупированного Израилем юга страны.

«Хезболла» продолжила свою войну на истощение против Израиля, утверждая, что является не террористической группировкой, а «ополчением добровольцев». Когда весной 2000 г. Израиль вывел свои войска из зоны безопасности в Южном Ливане, отряды «Хезболлы» хлынули в этот район. И именно это событие во многом вдохновило палестинцев на организацию интифады аль-Аксы.

Вывод израильских войск с юга Ливана в мае 2000 г. «Хезболла» расценила как собственную победу. Это не замедлило сказаться на росте популярности организации как среди шиитского сообщества, так и среди ливанцев в целом. Характерны слова, высказанные президентом Ливана Э. Лахудом: «Для нас, ливанцев, и я могу говорить о большинстве ливанцев, “Хезболла” – это движение национального сопротивления. Если бы не оно, мы не могли бы освободить наши земли. И потому мы высоко ценим движение “Хезболла”»[238]. Впрочем, следует учитывать, что многие видные политические деятели Ливана не разделяли энтузиазма в отношении «Хезболлы». В частности, многие представители христианской общины критиковали движение как экстремистское и деструктивное. С определенными оговорками за разоружение «Хезболлы» выступали Саад Харири и его суннитский блок.

В любом случае звучавшее со стороны международного сообщества требование разоружить «Хезболлу» не могло быть выполнено из опасений, что ливанская армия может и не справиться с задачей, если ей придется разоружать «Хезболлу» без согласия на то самого движения.

В новых условиях, возникших после формального завершения гражданской войны, движение направило свою деятельность на изменение собственной политики в сторону большего прагматизма. «Хезболла» взяла курс на трансформацию из революционной группировки с универсальными амбициями (панисламизм) в структурную часть ливанской политической системы, решающей конкретные задачи Ливана. Эта трансформация, однако, никоим образом не означает отказ от ставки «Хезболлы» на насилие как главный инструмент достижения политических целей. «Движение “Хезболла” образца 2005 г. – прагматическое террористическое движение, опасное гораздо более, нежели революционная “Хезболла” образца 1980-х гг.», – констатируют исследователи[239].

Деятельность «Хезболлы» затрагивает не только непосредственных участников израильско-ливанского конфликта (т. е. Израиля и Ливана), но также и целый ряд других стран, как относящихся к Ближнему Востоку, так и находящихся за пределами данного региона. «Хезболла» играет большую роль в реализации геополитических амбиций Ирана и в меньшей степени Сирии. Именно эти два государства чаще всего обвиняются Западом и Израилем в спонсировании и поддержке «Хезболлы». Между тем взаимоотношения между «Хезболлой» и Ираном существенно отличаются от взаимоотношений между «Хезболлой» и Сирией. Если в первом случае речь идет о стратегическом партнерстве, то во втором – скорее о тактическом взаимодействии.

Для Ирана «Хезболла» это не только своеобразный форпост в противостоянии «сионистскому режиму» Израиля, но и инструмент распространения иранского влияния в шиитском (шире – исламском) мире и экспансии исламской революции тегеранского образца.