Кровавая жертва Молоху - Оса Ларссон

Карл Ларссон никогда не бывал в Кируне. Но его жена приезжает сюда иногда с друзьями – художниками и писателями. Для них это увеселительные поездки.

В этот раз директор Лундбум устроил для гостей гонки на оленьих упряжках. На всех лопарские шапочки, и они едут в настоящих лопарских санях. Погода не самая лучшая, директор Лундбум предпочел бы зимнее солнце, сияющее над укрытой снегом Кируной, но над погодой даже он не властен.

Развлечение удалось на славу. Северные олени несутся вдоль по улице Брумсгатан, компания весело кричит и гикает, погоняя своих возниц.

Юхан Туури и другие лопари помогают, иногда бегут рядом с оленями, чтобы удержать их на верном курсе.

В конце концов побеждает Карин Ларссон. Она смеется до слез, фотограф Борг Меш увековечивает ее – в сдвинутой набекрень лопарской шапочке, с лопарским мальчиком, гордо стоящим рядом. Олень принадлежит его семье, он сам бежал на лыжах рядом и всю дорогу покрикивал на него.

Андерс Цорн вывалился из саней – он получает импровизированную премию как «Лучший снеговик дня».

Все разгоряченные, радостные и шумные. Они гоняются друг за другом, толкаются, пытаясь сбить друг друга с утрамбованной дорожки. Шаг в сторону – оказываешься по пояс в снегу. По пути обратно гости пытаются кидаться снежками, но на улице минус, и снег не слипается. Тогда они просто обсыпают друг друга снегом, пока все не становятся белыми от макушки до пяток.

Да, директор Лундбум имеет все основания быть довольным, когда они бредут обратно к его дому, где их ждут горячий пунш, сухая одежда и обед.

Однако на душе у него нерадостно. Осознание того, что сегодня его принимают в игру, а завтра нет, отравляет ему удовольствие.

Для них он никогда не станет по-настоящему своим – и он прекрасно это понимает. Он всегда дорогой и желанный гость для всех них, бредущих сейчас по улице. Но на самые важные праздники его не приглашают.

Например, на Новый год чета Цорнов организовала бал-маскарад, а его обошли стороной. Когда летом они устраивают свои вечеринки на острове Буллерё, его не разу не спросили, не хочет ли он к ним присоединиться.

Он смотрит на Карин Ларссон, которая, смеясь, берет под руку Эмму Цорн, и в голове у него мелькает мысль, что будь он женат на такой женщине, общительной, художественно одаренной, красивой и веселой, из высокородной семьи…

И как раз в тот момент, когда он смотрит на Карин Ларссон и думает об этом, им встречаются Элина и Щепка.

Яльмар Лундбум смотрит на Элину и приходит в полный ужас от ее вида. Какая экипировка на ней сегодня!

Кроме того, он испытывает легкое чувство стыда. Не только из-за того, как она выглядит, но и из-за того, что он давно с ней не виделся. Но у него было полно дел. Война заставила его ездить по делам и в США, и в Канаду, и на заводы Круппа в Германию. Поддерживать ровные отношения и с теми, и с этими – задача не из легких. Он позаботился о том, чтобы корабли, доставлявшие руду в США, привезли обратно соленую американскую свинину для рабочих в Кируне. Ему удалось обуздать шведское правительство, которое собиралось конфисковать продовольственные поставки, чтобы обеспечить провизией собственную армию. Так что на Элину у него почти не оставалось времени. Они встречаются, когда он в Кируне, но не каждую свободную минуту. Несколько вечеров, несколько ночей проводил он с ней, но больше всего на свете ему хотелось выспаться.

Щепка и Элина ходили в лес за дровами. Надо воспользоваться моментом, пока холодно: скоро потеплеет, и снег на зимней дороге подтает и станет непроходимым.

На них самая худшая, самая потрепанная одежда. Элина одолжила у одного из жильцов старую кожаную куртку, которая доходит ей почти до колен. На голове у нее платок, завязанный под подбородком, как у старушки. На Щепке – вязаный свитер, такой драный, что буквально разваливается на части.

Они пилили дрова, поэтому перепачканы грязью, обсыпаны опилками. Подолы юбок обледенели. Совместными усилиями они тянут санки, груженные дровами.

При виде изящно одетого общества Элина готова провалиться сквозь землю. Щепка делает книксен.

– О-о, добрый день, фрёкен Щепка! – восклицает Буберг, у которого потрясающая память на лица и имена. – Ты угостишь нас сегодня своим потрясающим копченым филе северного оленя?

– А, так оно вам запомнилось, – улыбается Щепка.

Ее нисколько не смущает, как они с учительницей выглядят. Это только Элина предпочла бы умереть на месте.

Яльмар Лундбум даже не смотрит в сторону Элины.

Щепка сообщает, что сегодня им придется обойтись без ее стряпни:

– Дело в том, что у меня сегодня выходной. Господин директор заказал и еду, и персонал из Стокгольма, из «Эстермальмчелларен»[28]. Так что вам точно понравится.

– Похоже, ты посвящаешь свой выходной тяжелому труду, – отмечает Буберг.

Щепка поясняет, что они везут дрова – и не только для самих себя. Поскольку они все равно ходили в лес, то напилили и для соседей тоже и заработали семь крон.

Щеки Элины пылают.

– Я уничтожен, – шутит Буберг. – Значит, сегодня вечером мы будем лишены твоего очаровательного общества? Неужели мне придется есть стокгольмскую еду, когда я приехал в такую даль? Если я очень попрошу тебя, ты можешь все же прийти и сделать нам свой знаменитый десерт с соусом из морошки?

– Вы можете просить и умолять, пока Христос снова не спустится с небес, окруженный всеми своими апостолами, но я сегодня вечером иду со своим женихом на танцы.

Все смеются – кроме Элины и Яльмара Лундбума, однако этого никто не замечает.

– Ну, до свидания, девушки, – произносит Андерс Цорн, которому за воротник попал снег, так что он уже начинает тосковать по обещанному пуншу.

Компания направляется дальше, Карин Ларссон и Эмма Цорн машут рукой Элине и Щепке, как машут детям. Элина слышит, как Карин Ларссон произносит «какие милые», а потом кто-то из мужчин роняет комментарий, которого она уже не может разобрать, и все смеются.

Элина вне себя от стыда и гнева. Не щадя сил, она тянет санки с дровами до дому. Она сердится и на Щепку тоже, хотя не может толком объяснить почему.

Когда подруга спрашивает, что с ней, она отвечает:

– Он мог бы, по крайней мере, представить меня.

– Как кого? – спрашивает Щепка.

Она не из тех, кто судит других, и ничего не говорит, но в душе она думает, что Элина сделала большую глупость. Затеять роман с таким большим человеком. Сама она все эти годы старалась избегать мужчин, у которых слишком много или слишком мало денег. В конце концов она выбрала себе работящего парня своего же круга. Парня, который хорошо себя ведет и не пьет. Так что можно планировать совместное будущее. Господин директор очень хорош как работодатель, но, похоже, в этой истории не обойдется без слез – Щепка видит это собственными глазами.

Всю дорогу до дома они молчат. Вечером Щепка идет на танцы со своим Юханом Альбином, однако особо повеселиться им не удается.

А гости директора уезжают, но он так и не пишет Элине.

Щепка пытается повести подругу с собой к баптистам и на лекцию по френологии, которую проводит в Народном доме Борг Меш, но Элина не хочет.

– Ты же не можешь без конца сидеть и читать, – произносит Щепка с искренней тревогой.

Четыре дня спустя приходит мальчик с запиской от господина директора, но в ней нет ни слова о встрече – он лишь наспех сообщает, что снова вынужден уехать. Он пишет, что скучает. Но это мало утешает ее. Совсем не использует он прежних любовных словечек, «зайчонок», «лисенок», «мой маленький гномик». Нет, только «скучаю». Но если бы он скучал, то захотел бы увидеться с ней. Эта истина остра, как нож.

И что толку, что вся Кируна населена молодыми мужчинами? Девушка совершенно потеряна. Другая Элина идет по утрам в школу, другой человек улыбается, разговаривает и ведет себя так, как она обычно вела себя.

Настоящая Элина читает «Джейн Эйр» и «Грозовой перевал». Едва оставшись одна, начинает плакать.

В мае он возвращается. Она снова получает записку. Все то же самое. Он хочет встретиться. Тысячу раз она представляла себе, как ответит отказом. Но предательское сердце, живущее у нее в груди, управляет разумом. Оно заставляет ее прийти к выводу, что самое правильное – это встретиться с ним. Она моет голову, посыпает себя тальком, гладит свою лучшую блузку.

И вот она уже в его объятиях, и нет никакого «вчера» и никакого «завтра». У нее нет сил волноваться о чем-то – только прижаться к нему. А он, похоже, изголодался по ней. Все как в самом начале.

– Ты сердишься на меня? – спрашивает Яльмар, когда она лежит на его плече.

Он закурил сигару, которую она берет у него из рук и затягивается.

– Нет, – отвечает она. – За что я могу на тебя сердиться?

– Я должен был бы представить тебя своим друзьям, – говорит он. – Но все получилось так внезапно. Я никак не ожидал просто столкнуться с тобой на улице.