В диких условиях - Джон Кракауэр
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Проходили месяцы без вестей от Криса, за ними — годы. Их тоска росла. Билли никогда не покидала дома, не оставив на двери записку для сына. «Куда бы нас ни занесло, — говорит она, — едва увидев автостопщика, похожего на Криса, мы разворачивались и подъезжали к нему. Это были ужасные времена. Хуже всего было ночью, особенно когда на улице было морозно или штормило. Сразу думалось: „Где он? Тепло ли ему? Цел ли? Одинок ли он? Все ли у него хорошо?“»
Через два года после исчезновения Криса, в июле, Билли спала в своем доме в Чезапик Бич, и вдруг резко села на постели посреди ночи, разбудив Уолта. «Я совершенно точно слышала, как Крис зовет меня, — уверяет она, и слезы катятся по ее щекам. — Не знаю, как смогла это вынести. Это был не сон и не игра воображения. Я слышала его голос! Он молил: „Мамочка! Помоги мне!“ Но я не могла ему помочь, поскольку не знала, где он. Все, что он сказал — „Мамочка! Помоги мне!“»
Глава тринадцатая
ВИРГИНИЯ БИЧ
Физическое пространство природы отражается и во мне самом. Тропы, пройденные мной извне, по горам и болотам, также ведут и вглубь меня. Изучение того, что под ногами, чтение и мысли превращаются в род исследования — и земли, и себя. Со временем эти два понятия слились в моем мозгу. С объединяющей силой необходимого элемента, самозарождающегося из того, что было раньше, я увидел в себе страстное и упорное стремление — отринуть навеки разум и все проблемы, которые он приносит, оставив лишь самые близкие желания, непосредственные и ищущие. Следовать пути и не оглядываться. Пешком ли, на снегоступах или нартах, вглубь летних холмов и позднее, среди их замерзших теней — яркий огонь, следы полозьев в снегу покажут, куда я ушел. Пусть остальное человечество отыщет меня, если сможет.
Джон Хейнс «Звезды, снег, огонь: двадцать пять лет на севере»На каминной доске дома Карины МакКэндлесс в Виргиния Бич стоят в рамках два снимка: на одном — Крис в школе, на другом — семилетний Крис в крохотном костюмчике и пижонском галстуке, стоящий рядом с Кариной, на которой платьице с оборками и новая соломенная шляпка. «Меня всегда удивляло, — говорит Карина, вглядываясь в фотографии брата, — что хотя между этими снимками прошло десять лет, выражение его лица совершенно не изменилось».
Она права. Но обоих фото Крис смотрит на объектив искоса, меланхоличным непокорным взглядом, будто его прервали посреди важных размышлений, и он раздражен тем, что вынужден терять время перед камерой. Особенно выражение его лица бросается в глаза на втором снимке, поскольку резко контрастирует с широкой улыбкой Карины. «В этом весь Крис, — говорит она, гладя кончиками пальцев поверхность снимка. — Он часто так смотрел».
У ее ног лежит Бакли — пес, к которому Крис был так привязан. Ему тринадцать лет, морда поседела, и он с трудом ковыляет, страдая от артрита. Однако если Макс, восьмимесячный ротвейлер Карины, покушается на его подстилку, больной маленький Бакли, не раздумывая, встречает гораздо более крупного зверя громким лаем и множеством метких укусов, обращая 59-ти килограммового громилу в бегство.
«Крис был без ума от Бака, — говорит Карина. — Летом, собираясь исчезнуть, он хотел взять его с собой. После окончания Эмори он попросил папу с мамой отдать Бака ему, но они сказали нет, поскольку Бакли только что сбила машина и он медленно выздоравливал. Теперь, конечно, они жалеют о своем решении, хотя Бак был очень серьезно ранен, ветеринар даже сказал, что он больше не сможет ходить. Родители не могут удержаться от предположений — да и я, признаться, тоже — что было бы, если б Крис взял Бака с собой. Крис недолго раздумывал прежде, чем поставить на кон собственную жизнь, но он бы никогда не подверг Бакли опасности. Он бы никогда так не рисковал, если бы Бак был рядом».
Будучи ростом метр семьдесят два сантиметра, Карина МакКэндлесс от силы на пару сантиметров выше собственного брата, и выглядит настолько похожей на него, что их часто спрашивали, не близнецы ли они. Оживленно беседуя, она резким движением отряхивает с лица длинные, по пояс, волосы, и подчеркивает важные моменты взмахом маленьких, выразительных рук. Она босая. На шее — золотое распятие. На аккуратно выглаженных джинсах спереди складки.
Как и Крис, Карина энергична и самоуверенна. Она привыкла добиваться многого и не лезет за словом в карман. Подобно Крису, подростком она яростно ссорилась с Уолтом и Билли. Но различий между ними больше, чем сходства.
Вскоре после исчезновения Криса Карина помирилась с родителями и теперь, в двадцать два года, она называет отношения с ними «просто замечательными». Она гораздо более общительна, и ее невозможно представить уходящей в дикие края — да и вообще куда бы то ни было — в одиночку. И хотя она разделяет нетерпимость Криса к расовому угнетению, Карина никоим образом не осуждает богатство. Она недавно купила дорогой новый дом, и постоянно проводит по четырнадцать часов в день в «К.А.Р. Сервисес, Инкорпорейтед» — авторемонтном предприятии, которым владеет вместе с мужем, Крисом Фишем, надеясь успеть в молодости заработать первый миллион.
«Я вечно осуждала маму с папой за то, что они все время работали и не были рядом, — говорит она с усмешкой. — А теперь поглядите на меня. Я стала такой же». Крис, признается она, любил подкалывать ее капиталистическое рвение, называя ее герцогиней Йоркской, Иваной Трамп[46] МакКэндлесс и «восходящей преемницей Леоны Хелмсли[47]». Но это не шло дальше дружеских тычков — Крис и Карина были необыкновенно близки. В письме, описывающем его ссоры с Уолтом и Билли, Крис однажды написал ей: «В любом случае, мне нравится беседовать с тобой об этом, поскольку ты — единственный человек в мире, способный меня понять».
Через десять месяцев после гибели Криса, Карина все еще горько скорбит о своем брате. «Не проходит ни дня, чтобы я не всплакнула, — говорит она с оттенком удивления. — Почему-то хуже всего, когда я в одиночку еду на автомобиле. Ни разу у меня не получилось спокойно проехать двадцать минут от дома до магазина — всегда подумаю о Крисе и не выдерживаю. Я справляюсь, но иногда бывает тяжко».
Вечером 17 сентября 1992 года Карина купала своего ротвейлера, когда на подъездной дорожке показался Крис Фиш. Она была удивлена, что он вернулся домой так рано, обычно он задерживался на работе до глубокой ночи.
«Он вел себя странно, — вспоминает Карина. — На нем не было лица. Он вошел в дом, снова вышел и начал помогать мыть Макса. Я поняла — что-то случилось, поскольку он никогда раньше этого не делал».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});