Последний рассвет - Виктор Власов

Мотохайдус молча восседал по правую руку от сёгуна. Он-то интуицией понимал важность взаимообогащения культур, и потому счёл возможным высказать одобрение словам Кобаяси, возражая Хадзиме.

— Иноземцы тоже недавно воевали только копьями и луками, но вооружили свой корабль ядрометателями и запаслись ружьями для матросов. Их опыт важен, и речь идёт о том, чтобы взять у них лучшее, не перенимая ничего плохого.

Он беспокоился о будущем Ямато, приготовился работать через посредников, торговцев из посёлка Мацудо — знатоков чужих языков. На протяжении многих лет они изучали португальский, испанский, английский и другие говоры, поддерживали отношения с иностранцами юга.

Мнение вассалов сёгуна советник императора Тоды внимательно выслушивал, не перебивал.

— Стоит привыкнуть к сахару, как наши сладости потеряют вкус, покажутся пресными, — насупился Хадзиме. — Распространение ложного вероучения…

Попытки обратить Ёсисаду Хадзиме в христианство равносильны стремлению зачерпнуть отражение луны из ведра с водой.

— Если мы не прекратим наступление лжерелигии, то менее чем за десять лет японцы забросят буцуданы и проклянут своих предков. Мы не найдём утешения в иноземной вере! Хотите знать, что меня успокаивает?! Число моих военачальников! Так-то! Не только сохранивших верность Тэнно, но и доказавших её в ходе яростных сражений.

Мотохайдус жестом приказал слуге открыть окно, дабы приток прохладного воздуха остудил разгорячившегося сёгуна. Он был убеждён, что сумеет создать нечто более выдающееся, чем уничтожение непокорных крепостей. И теперь, приобретя за долгие годы мудрость и мощь, решил рискнуть для отчаянного рывка к великой цели.

— Главное — неторопливое достоинство и точный выбор подходящего часа, — настаивал советник Тоды.

— Ты прав, Мото-сан, но совещание затягивается! — предупредил Хадзиме. — На сей раз мы решим, куда именно ударить противнику! Обсудим неотложную часть, потом делайте, что хотите… без меня.

— Позволите продолжить? — генерал хатамото Хавасан снова встал, свысока оглядел собравшихся. Коренастого сложения самурай, в одежде играющей буйством красок, имел крепкий командный голос и всегда чётко выражал мысли, и порой казалось, наперёд знал намерения главнокомандующего. Малиновая лента с белыми и чёрными полосами стягивала два жёстких пучка седевших волос. Лоб загорелый, высокий, с морщинами глубокими, словно овраги. В серых глазах — горячее неутолимое желание служить по достоинству. Шея — толстая и короткая, такая у борца. Руки — жилистые, с набухшими венами, на указательном и среднем пальцах правой руки сверкали два перстня: с бриллиантом и рубином — награда сёгуна за преданность, за отвагу. Грудь генерала широко раздулась:

— Я, Иоши Хавасан, полностью поддерживаю сёгуна и отвергаю план советника.

Глаза Хадзиме вспыхнули светом радости, с которым тот обычно встречал потрясающую мысль. Мотохайдус поморщился.

Хавасан ударил по столу кулаком так, что вздрогнули ближние от него вассалы.

— Я сам поведу авангард армии в наступление на логово Оды, и даже ценой собственной жизни не позволю врагу усомниться в превосходстве моего Тэнно!

Игра взглядов мгновенно распространилась по залу, разбегаясь невидимыми волнами. Зал затаился с безмолвным напряжением.

— Незыблемое правило самурайской чести, известное с давних времён: авангард должен возглавить Сайто Хидеаки, владелец провинции, ближе всего расположенной к неприятелю, — твёрдо сказал вассал Уэсуги, генерал Накомото, поднявшись на ноги.

Узел волос на его затылке был перевязан бледно-зелёной лентой. Поверх кимоно златотканой парчи — накидка из тигровой шкуры. Позолоченный меч и дорогой наряд делали его величественным.

— Расстояние между полем боя и расположением крепости не должно иметь никакого отношения к порядку следования войск, — уверенность в себе, помноженная на вдохновение, прибавляла веса речам Хавасана. Он выглядел исполином, способным в одиночку пробиться в гуще врагов к заветной цели. — Сражение не всегда выигрывается и численностью войска, но чаще мастерством командира. Грань между победой и поражением — тонкая и зыбкая, малейшая оплошность нарушит её. Я, сын Иоши Добая, должен быть на передовой! Ударом в лоб я опрокину оборону Нагоя!

Хадзиме смотрел на него с гордостью, умилением, с которым отец глядит на любимого сына. Стиль полководческого искусства, присущий Хавасану, отличался неукротимым напором.

Умудрённый опытом бесчисленных битв, проникшийся самоуверенностью благодаря их победоносному исходу, генерал Хавасан стремился влиять на решение совета, исходя из своих убеждений и правил. И теперь не желал считаться ни с чьим чужим «ошибочным мнением».

Генерал резерва, Накомото, уступать не собирался. Он выставил вперёд нижнюю челюсть и с видом гордым и самодовольным отвечал:

— Нагоя сходу не взять. Река Кисо-гава огибает линию укреплений в окрестностях города с севера, и она довольно широка. А на противоположном берегу засел Ода Бадафуса — его аркебузиры и лучники перестреляют вас на переправе, а его самураи даже не станут седлать коней.

Будучи равными военачальниками, Хавасан и Накомото постоянно соперничали, однако без тени неприязни или зависти, опровергая пословицу, будто двум большим рыбам тесно в одном пруду. Они оба сражались, возлагая свою жизнь и веру на одно лишь движение меча.

— Мы наступаем зимой, когда реку скуёт льдом, и она не станет преградой. Напротив, для конницы будет довольно простора, — возражал Хавасан.

— К зиме наша армия превратится в сборище голодранцев, — скривился Накомото.

Спор бы затянулся, если бы Мотохайдус не рассудил с приличествующей его положению непостижимой мудростью:

— Пусть предварительное совещание — всего лишь совещание, но истинное положение дел оценим при подходе, так скажем, за десять ри!..

Советник сдержанно улыбнулся собственной шутке. Вассалы, коменданты крепостей, военачальники из провинций и мастера поддержали тихими возгласами. Но Хадзиме, который был сейчас слишком серьёзен, покачал указательным пальцем; ослепительно блеснул крупный бриллиант. Он не захотел пускаться в пространные объяснения, поэтому выразился кратко:

— У нас не больше двух недель, чтобы встряхнуть разгильдяев, потом — выступаем!

Покидая зал, Хадзиме вполголоса напомнил Кендзо:

— Доведи братьям Зотайдо насчёт реликвии, хранимой в Ацута.