Стеклянная невеста - Ольга Орлова

Проезжая мост через реку, он еще раз мысленно проверил, все ли он сделал в лесу, чтобы не оставить следов. Вроде все нормально: пистолет выбросил в пруд — пускай ищут, а найдут, отпечатков все равно не будет, он позаботился. Кроссовки, в которых ходил по лесу, швырнул по дороге в лесополосу километрах в пятнадцати от места операции — с собой заблаговременно взял сменную обувь. Но это уже делалось на всякий случай, это была скорее перестраховка.

Он подумал, что уже почти месяц прошел, как он работает на новом месте. Сначала Матвей допускал, что, может быть, поспешил, сразу уволившись с прежнего места работы. Лилька явно была огорчена, девчонки — тоже. Даже Сом советовал подумать. Но он все же рассчитался, хотя в клубе ему ничего конкретного не предложили. Граф, правда, отвалил пару сотен баксов, но не объяснил за что. Все было вначале зыбко, тревожно и непонятно. А главное, времени свободного было полно.

Но теперь опасения позади. За сегодняшнее дело он уже получил два куска зеленых, еще одну тысячу обещали выдать сегодня. Так что за три дня непыльных хлопот он заработал три тысячи долларов. Жить можно.

Он свернул с шоссе на дорогу, ведущую к заводу. В одном месте, где въезд должен был преграждать шлагбаум и охранник при нем, давно уже никто не дежурил. А шлагбаум для мотоцикла не был серьезным препятствием.

Проехав мимо, Матвей промчался через пыльный и всегда пустой двор завода. Гулко грохотали, отражаясь в бетонных и железных заводских корпусах, выхлопы мотора его мотоцикла. Как-то на досуге Матвей не поленился провести здесь разведку местности: полазил везде, познакомился с одним из сторожей, дядей Васей, и чуть не прирезал его немецкую овчарку, молча налетевшую в одном из коридоров заводоуправления. К счастью, обошлось порванной штаниной, и теперь Машка — так по-домашнему звали овчарку — встречает его энергичным вилянием хвоста.

К «Русалке» Матвей подрулил со двора. Свой мотоцикл, договорившись с начальством, он оставлял во внутреннем дворике. На этот случай ему выдали ключ от задних железных ворот. Открыв изрядно поржавевшую и давно уже не крашенную створку, он вкатил мотоцикл. Пыль, обломки камней, какие-то старые доски, хлам — за порядком здесь особенно не следили. Лишь бы фасад был более-менее приведен в порядок, на все остальное не хватало ни рук, ни — а это было главное — денег. Принятый в коллектив клуба, Матвей был уже в курсе здешних забот. Денег и впрямь не хватало, Атаманша жила надеждой на крупный заем, поэтому усиленно подкармливала всю эту депутатско-президентскую свору, как она в сердцах говорила. Те обещали уже который месяц, а пока все держалось лишь на единовременных пособиях со стороны двоюродного брата Атаманши, отца Светки.

Вспомнив о ней, Матвей невольно улыбнулся. Вспоминать Свету было приятно. Последнее время он часто о ней думал. Не то чтобы она поразила его воображение, совсем нет, скорее всего она служила обрамлением, символом нового мира, в который ему, Матвею, посчастливилось попасть.

После демобилизации из армии прошло немногим больше полугода, и Матвей еще не успел отойти от прежнего, до конца еще не осознал, что все то, на что были раньше, во время войны, направлены его силы — необходимость просто выжить, дожить до конца очередного дня, — теперь уже не являлось главной задачей. После той, прежней жизни, оставшейся по другую сторону бытия, эта новая жизнь все еще казалась ему слишком солнечной, слишком яркой, слишком расцвеченной лубочными красками и отношениями. Раньше подобное могло лишь сниться. Или же, как иной раз бывало в перерыве между атаками духов, он представлял себе, что, когда сейчас погибнет, непременно очутится в невероятно нежном мире, где если и существуют приключения, то лишь мысленные, а обитатели этого рая всегда доброжелательны и отзывчивы.

Так что Света порхала в его новом бытие скорее как символ, нежели живым существом. Но от этого его отношение к ней становилось еще более теплым.

Глава 32

НАЧАЛЬСТВО СОВЕЩАЕТСЯ

Матвей прошел по коридору в вестибюль клуба, где встретил Ивана Свиридова. Тот, глыбой застыв у выхода, смотрел в светлый проем двери и курил. Народ еще не подтягивался, было рано — самое сонное время, затишье перед ночной бурей. Поздоровались, Матвей закурил за компанию. Иван между делом сообщил, что скоро хочет в отпуск.

— Хочу махнуть на юга. Был вчера в яхтклубе у приятеля — какие яхты! Сразу потянуло к морю, к шашлыкам, к полированным девочкам… Тебя Граф просил зайти к Иванычу, в швейцарскую. Ты позвонить, что ли, должен, или тебе позвонят?.. Зайди, в общем.

У Петра Ивановича сидел Шурочка, пил чай с печеньями. Швейцар, завидев Матвея, торопливо закончил глоток, переждал, пока чай пройдет опасный внутренний поворот, и махнул рукой, присаживайся, мол.

— Тебе Граф просил передать, что с тобой хочет поговорить Сама. Сейчас там у нее совещание. Приехал братец, и они там втроем заперлись. Третий — Граф. Тебе приказано ждать здесь звонка, пока не вызовут. Пей с нами чай, — торопливо выпалил Петр Иванович, заодно остужая слишком большой и горячий глоток выпитого чая.

Матвей присел на свободный стул возле единственного пыльного окошка. Сквозь стекла была видна часть кирпичной стены внутреннего дворика, где Матвей только что оставил свой мотоцикл. Прогнувшись, он увидел его, тот стоял под маленьким зарешеченным окошком, покрытым толстым слоем многолетней пыли. Здесь, в швейцарской, было душновато, пахло мятой. Петр Иванович разливал в маленькие розетки мед.

— Петя! Давай я помогу, — вызвался Шурочка.

— Сиди, мне что, в тягость? — остановил его швейцар, Петр Иванович располнел, видимо, недавно. Толстые морщины его налились жиром. Когда-то жесткие черты лица распустились, подобрели, и он начинал походить на доброго деревенского дядюшку. Петр Иванович покосился на Матвея:

— А ты, парень, говорят, в Чечне хорошо себя показал.

— Кто говорит? — усмехнулся Матвей.

— Граф говорил.

— А-а, ему видней. Вообще-то пришлось, — сказал Матвей и взял кружку с чаем. — А вам в Афгане с духами тоже, говорят, пришлось?

— Да, досталось там… всем. Прошлась по нам война, — задумчиво подтвердил Петр Иванович.

— Что это вы о войне да о войне? Словно других тем нет? Разве мало у нас хорошего в жизни? — порывисто сказал Шурочка и, отведя назад рукой свои длинные шелковистые волосы, другой пододвинул розетку с медом к швейцару.

— Спасибо, Шурочка, — поблагодарил Петр Иванович и вновь обратился к Матвею. — Как ты, освоился у нас?

— Да вроде того.

— Ничего, все будет тип-топ, — сказал Петр Иванович. — Главное, жив-здоров.