Стеклянная невеста - Ольга Орлова

Потрясенная Света видела, что при этих угрозах спокойное лицо Матвея скривила гримаса отвращения и ненависти. А еще презрения. Презрения было больше, гораздо больше.

Матвей шагнул к парню, схватил рукой за поврежденную кисть и как-то повернул ее так, что тот вмиг оказался на коленях. От боли в вывихнутой кисти он заскулил. В руке Матвея тут же оказался кастет.

— Ах ты, дух паршивый! Если еще увижу тебя, тварь, — не только рядом с ней (кивнул он в сторону Светы), но вообще здесь или где-нибудь еще, сам станешь трупом! — сказал Матвей и несколько раз ударил его в лицо, с наслаждением слыша, как с хрустом крошатся зубы.

Потом дотащил уже сломленного парня к двери, вышвырнул пинком, закрыл дверь и повернулся к Свете. Она стала оправлять смятый, задранный подол платья, вспомнила, что сама сидит на этой вонючей постели, сидит растрепанная, жалкая… Но когда Матвей, поднимая ее, обнял, все это перестало казаться важным. Она обвила руками его шею, прижалась к груди лицом и громко, по-детски, заплакала.

Потом Света срывающимся голосом попыталась ему что-то объяснить, но он прервал ее и, глядя в лучистые от слез глаза, сказал:

— Не надо, не плачь. Теперь я тебя никому в обиду не дам.

Света поморгала, чтобы лучше видеть его лицо, всмотрелась, и сразу поверила, что так и будет.

Глава 35

ЛЮБОВЬ

Мотоцикл, дрожа от усилий, нес их все дальше и дальше. Дорога превратилась в блестящий живой поток, и потому, что Света смотрела в одну точку, прижав голову к широкой спине Матвея, асфальт и впрямь казался ей живым, словно горная речка.

Чтобы не упасть, ей приходилось крепко держаться за талию Матвея. Когда скорость возрастала, она уже не глядела по сторонам, а пряталась от ветра за его спину. Страха от быстрой езды Света не испытывала, даже наоборот, лишь живейшее удовольствие. И в самом деле, как это восхитительно, какую прелесть приобретает все вокруг, когда заведено и быстро раскручивается, течет вокруг, вне и через тебя. С рокотом неслась рядом с ними их горбатая тень, временами проскакивая по цветным бокам обгоняемых машин. Так же быстро проносились мимо придорожные столбы, деревья и пешеходы.

Ехали они в Серебряный Бор, где уже раз были и где у них наметилось свое местечко, уютно расположенное среди деревьев и защищенное кустарником так удачно, что там можно было и загорать, и видеть воду, обычно заполненную головами и торсами других любителей природы.

Сверкая крылышками, возникла над их головами стрекоза и, словно привязанная невидимыми нитями, зависла в одном положении. Некоторое время они двигались так втроем, потом что-то стрекозу отвлекло, и она исчезла так же внезапно, как и появилась. Света вздохнула и потерлась щекой о горячую куртку перед собой. Матвей почувствовал это ее движение, оглянулся на ходу и посмотрел внимательным серым глазом. Поняв, что ничего не случилось, он вновь вернулся к дороге и прибавил газа.

Вскоре они приехали. Привычно приковав мотоцикл к кольцу бетонной тумбы, расположенной так удобно, что даже с дальних опушек можно было наблюдать манипуляции вблизи нее, Матвей и Света захватили сумки с припасами и отправились на место, с первых же шагов преодолевая ту невидимую границу, которая отделяет город, с его заботами и буднями, от солнечного рая, затаившегося, оказывается, так близко.

Когда дошли до своего места, Матвей принялся расстилать большую махровую розовую простыню, а Света уже стягивала майку и юбку, готовясь немедленно ринуться в воду.

— Пошли, пошли! — торопила она Матвея, нимало не заботясь об оставленных сумках, справедливо полагая, что риск лишиться малоценного имущества, которое приходилось оставлять без охраны, только добавлял изюминку их праздному веселью.

На сером песке пляжа лежали вперемешку бледные, в меру оранжевые и бронзовые тела. Последних было мало; для большинства на этом лежбище солнце было контрабандным товаром — слишком дорогим удовольствием, чтобы потреблять его постоянно.

Матвей посмотрел на загорелые Светины плечи, шелковистую гибкую спину, на ее тонкие городские ножки, на которые — многим, многим! — так приятно было смотреть, и в тот же миг тесная волна вздулась у него под сердцем, и сразу же обожгло всего изнутри…

Но тут они вышли из тени, и солнце вновь навалилось, разжигая тело уже и снаружи; Света побежала к воде, оглянулась и, крича от радости, бросилась в теплую муть воды, куда тут же нырнул и Матвей.

Уже вторая неделя пошла с того дня, как, получив от Атаманши задание оберегать племянницу, он спас ее. С тех пор они, кажется, не разлучались. Если не считать ночные часы; к вечеру добросовестно доставив Свету домой, Матвей уезжал, испытывая тягостное чувство, что обкрадывает и себя, и ее. Нечто подобное ощущала и Света, но она в мыслях не заходила так далеко, и, наслаждаясь каждым мгновением общения с ним, считала, что все идет как надо. Может быть, не совсем хорошо, как мечталось ей наедине, но все же как надо.

Сейчас они плавали среди других тел, не замечая никого вокруг; в яркой паутине солнечных бликов их глаза могли разглядеть только друг друга. Воздух, несмотря на полуденный жар, был насыщен свежестью, неощутимым присутствием страсти, влажностью ускользающих рыбешек, беспокойным полетом ласточек. Их окутывала неосязаемая вуаль немых звуков, завораживала музыка их крови, томительное ожидание того, что все равно должно случиться.

Наплававшись до усталости, они вышли на берег. Взявшись за руки, пошли бродить по лесу. Свернули от проезжей дороги, где иногда замечались медленно проезжавшие корпуса машин, и скоро оказались среди розоватых чешуйчатых стволов сосен, изредка перемежавшихся зарослями высоких и тонких рябин.

Они молчали, изредка поглядывая друг на друга, ощущая себя через ладони — сначала влажные от речной воды, теперь влажные от жара, овладевавшего ими. Изредка они встречались глазами, читая во взглядах друг друга желание. Света вскрикнула: нога, утонувшая в мягком сухом мху, укололась о спрятавшийся сучок; Матвей упал на колени и, держа в ладонях маленькую узкую ступню, пытался разглядеть след укола и не видел. Зато как смотрели на него лучистые глаза Светы!..

Место, где оставили свои вещи, они нашли не сразу — так хорошо кустарник маскировал со всех сторон их розовое махровое полотенце и сумки. Они пробрались внутрь своего убежища и легли рядом. Ограда кустов почти полностью скрывала их. Верховой ветер продолжал с легким скрипом раскачивать верхушки сосен. Истома, овладевшая ими, была почти болезненной. Близко от их убежища двое парней прошли за тремя подружками; девушки нестройно пели песенку, изредка прерывая мелодию взрывами беспечного и здорового смеха. Матвея и Свету никто, конечно, не заметил.