Мятный шоколад - Мария Брикер

– Ты уж не гневайся на нас, золотце, – примирительно сказал гном мужского пола. – Сослепу тебя старуха по голове огрела, за воровку приняла.

Алевтина осторожно коснулась головы, волосы были какими-то скользкими, влажными и слипшимися. «Мозги вытекли! Умираю, рана смертельна», – с ужасом подумала Алечка и поднесла трясущуюся руку к глазам – на пальцах вместо крови и мозгов размазывалось что-то белое и студенистое.

– Кефир, трехпроцентный, – по-деловому уточнил гном-женщина. – Волосики помоем шампунем, и будешь как новенькая. Шишки, правда, не избежать, ну ничего, до свадьбы заживет.

– Вы близнецы? – робко спросила девушка, когда ее легко, как пушинку, подняли на руки, перенесли в квартиру, осторожно уложили на маленький продавленный диванчик и положили ей на голову пакет со льдом, завернутый в кухонное полотенце.

Гномы дружно расхохотались и радостно сообщили, что совсем они даже не близнецы, а всего лишь супруги. Просто за сто лет совместной жизни они притерлись друг к другу настолько, что стали буквально на одно лицо, и теперь их даже близкие знакомые путают, чем они частенько пользуются, постоянно устраивая невинные розыгрыши. В общем, супруги на старости лет впали в детство, нашли себе развлекаловку и валяли дурака, как малые дети. С одной стороны, шутники-супруги Алечке понравились и она от души повеселилась, слушая истории про их проделки, с другой – оставаться у них в гостях надолго и тем более доверять свои зубки уважаемому Илье Ильичу Алечке совершенно не хотелось. Одного взгляда на огромные ручищи дантиста хватило, чтобы заныли все зубы разом и непроизвольно свело челюсть. По мнению Алевтины, доктору к лицу, вернее, к рукам, гораздо больше подходил строительный экскаватор, а не стоматологический инструмент для осмотра полости рта.

С помощью Иветты Карловны – так незатейливо звали веселую женушку стоматолога, Алечка, как только немного пришла в себя, помыла голову, высушила волосы феном и, подхватив сумку, бочком направилась к выходу. Но не тут-то было! Отпускать ее с миром никто не собирался, и Илья Ильич, по-прежнему пребывающий в состоянии крайнего смущения и раскаяния от недавнего происшествия, поволок девушку в смотровой кабинет, оборудованный в одной из крохотных комнаток квартиры. В отличие от пыльной, засоренной всяким мелким бытовым хламом гостиной, в кабинете доктора царила стерильная чистота. Здесь было все, как в настоящей поликлинике: белый кафель на стенах, смотровое кресло, бормашина, мощная медицинская лампа, холодильник, аппарат для стерилизации инструментов и даже умывальник. Еле уловимо пахло хлоркой и еще каким-то неизвестным лекарством, в очередной раз напомнившим Алечке о школьных диспансеризациях. Илья Ильич указал Алевтине на кресло, а сам принялся сосредоточенно и азартно проводить санобработку своих рук, беспощадно скобля их намыленной жесткой щеткой. Гигиенические процедуры длились не меньше десяти минут, и Алечка даже испугалась, что стоматолог смылит себе руки до костей. Наконец он выключил воду, надел белоснежный халат и приступил к осмотру.

– Вот что, девонька, – вынес он свой вердикт, – сделаю я тебе зубик краше прежнего, но придется немного потерпеть.

– Так больно будет? – испугалась Алевтина.

– Что ты, что ты – больно совершенно не будет. Я имел в виду, что придется подождать несколько дней и помучиться с серебряным клыком во рту, как у Бабки Ежки, симпатичный такой клычок будет…

– Это почему? Как же так? – задыхаясь от возмущения, спросила Аля.

– А вот так, по-другому никак не получится, – сочувственно вздохнул Илья Ильич и включил бормашину.

Экзекуция длилась довольно долго. Когда дантист наконец угомонился и выключил из розетки свой пыточный аппарат, за окном уже смеркалось. Алечка радостно засобиралась было домой, но оказалось, что ее мучения еще не кончились, потому что к этому времени Иветта Карловна уже состряпала ужин, причем меню было продумано специально для Алевтины, дабы облегчить ей процесс жевания после стоматологических процедур. Без лишних церемоний несчастную девушку насильно усадили за стол и впихнули в нее большую порцию картофельного пюре и рыбную паровую котлету. Сопротивляться было бесполезно, пришлось есть и слушать очередные рассказы о проделках супругов, о которых они трещали безостановочно, то и дело перебивая друг друга. К концу трапезы Алечка уже стала жалеть, что Иветта Карловна не пришибла ее бутылкой кефира насмерть, и всерьез засомневалась в том, что она когда-либо еще вернется в этот «гостеприимный» дом.

– Так мы зайдем гробики посмотреть? – хором спросили супруги смущенно, проводив совершенно замученную их чрезмерной заботой Алевтину к двери.

– Нет! – испуганно выпалила Алечка первое, что пришло в голову, но спохватилась и залепетала: – То есть… я хотела сказать, конечно, непременно, естественно, обязательно заходите! Я позвоню вам, как только Сан Саныч вернется, – пообещала Алевтина и пулей вылетела из квартиры.

Она выскочила из подъезда и торопливо направилась домой. Над городом нависла ночь, кутая дома и деревья в бархатную дымку тайны. Но в данную минуту Але было плевать на тайны, на ночь, на страхи и прочие глупости. Желание у нее было одно – как можно быстрее оказаться дома и избавиться от мерзкого жужжания бормашины и суетливой болтовни супругов Полушкиных, которые преследовали ее даже в тиши ночных пустынных улиц.

Шум в голове немного утих лишь ближе к дому. Алевтина настороженно посмотрела по сторонам, с облегчением вздохнула, распахнула калитку, прошла несколько шагов и уронила сумку на землю, с изумлением открыв рот. На крылечке сидел ее недавний знакомый – с тетушкиной шляпой на голове, и смотрел на нее волком.

– Что это еще за… такое? Такое за… безобразие? – растерянно выпалила Алечка, путаясь в словах, не понимая, как ей реагировать на столь, мягко говоря, странный поступок мужчины.

– Что вы имеете в виду? – невинно спросил Клим, снял с головы шляпу и брезгливо повертел ее в руках. – Ах, это! И правда, безобразие, – сообщил он ехидно и, как пластмассовый фризби, запустил предмет тетушкиной гордости в сторону Алевтины. Шляпа со свистом описала в воздухе дугу и шлепнулась недалеко от ног девушки.

– Да вы что?.. – задохнулась от возмущения Алечка. – Что вы, собственно, себе позволяете? Хулиган…

– А вы, собственно, что себе позволяете? – развязно поинтересовался Клим и демонстративно сложил руки на груди. – Шляетесь посреди ночи неизвестно где! Что это еще… за такое?

– А вам-то, собственно, какое до этого дело? – перешла в наступление Алечка, уперев руки в бока. У нее даже в глазах потемнело от наглости незваного гостя.

– Да, собственно, никакого! Но из-за вашего легкомыслия я просидел здесь несколько часов, – недовольно заворчал Клим и окинул Алечку презрительным взглядом.

– Почему это вы обзываетесь? Кто вам дал такое право? – разошлась Алечка.

– Легкомысленная и безалаберная, – со злорадным удовлетворением добавил Клим. – Разбрасываете, понимаешь, шляпы где ни попадя! Как, скажите на милость, ваша кретинская шляпа оказалась у меня в машине? И какого хрена я должен из-за всего этого портить себе такой замечательный вечер?

– Я вас не просила ее возвращать! – закричала Аля, и глаза ее наполнились слезами. Мерзкий тип совершенно бессовестным образом издевался над ней!

– Само собой, не просили, вы же не знали, что шляпа у меня. Вы же безалаберная! Но, в отличие от вас, я человек аккуратный во всем и не мог поступить иначе. И потом, с моей стороны было бы непростительно оставить вас без такой шикарной вещи! Эта шляпка вам невероятно к лицу. Вы в ней на гриб похожи, очаровашка прямо!

– Спасибо за шляпу, – сухо поблагодарила Аля, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться перед этим гнусным ничтожеством. Она подняла злосчастный головной убор с земли, подхватила сумку и решительно направилась в дом. – Дайте пройти, – потребовала девушка, когда поняла, что просто так подступиться к двери у нее не получится.

– Что это у вас? – озадаченно спросил Клим, указывая на лицо девушки.

– Где? – смутилась Аля.

– Во рту. У вас там что-то блестит, – уточнил Клим и тоже смутился от собственной бестактности.

Ему вдруг стало так неудобно перед этой несчастной девушкой, что он со стыда чуть сквозь землю не провалился. Пожалуй, по уровню хамства сегодня он превзошел десятерых Заболоцких, вместе взятых. Да что же это такое, он ведь совсем не собирался вести себя с этой девушкой подобным образом! Напротив, приехал налаживать контакт. И что вышло?

– Простите… Я не… Извините меня, – виновато заглядывая ей в темные огромные глаза, залепетал Клим.

– Что вы, что вы, не стоит извинений. Я с радостью утолю ваше любопытство.

– Не нужно, – попытался остановить девушку Клим, но Алечка не обратила на него ни малейшего внимания и продолжила: