Мятный шоколад - Мария Брикер

– Простите… Я не… Извините меня, – виновато заглядывая ей в темные огромные глаза, залепетал Клим.

– Что вы, что вы, не стоит извинений. Я с радостью утолю ваше любопытство.

– Не нужно, – попытался остановить девушку Клим, но Алечка не обратила на него ни малейшего внимания и продолжила:

– Так вот, то, что блеснуло у меня во рту и так вас заинтересовало, – это всего лишь… клык! Он у меня каждую ночь регулярно после полуночи отрастает, – оскалилась Аля. – А теперь – прочь с дороги, а то сонную артерию прокушу!

Клим непроизвольно вздрогнул, поднялся на ноги и отступил. В эту минуту девушка и вправду была похожа на вампиршу: густая темно-каштановая копна длинных вьющихся волос, белоснежная, почти прозрачная кожа, огромные бездонные глаза, отражающие холодный млечный свет звезд, хрупкая фигурка на фоне кладбищенских крестов… Он смотрел на нее с каким-то необъяснимым ужасом и восхищением и не мог оторвать глаз, ощущая легкий озноб. Пожалуй, мистическую зарисовку портили лишь модные узкие джинсы и светлая коротенькая футболка, которые тем не менее ей невероятно шли. Она уловила лишь страх в выражении его лица и удовлетворенно усмехнулась:

– Ваше счастье, что я совсем недавно перекусила, – довольно сообщила Алечка, сладострастно облизала губы и гордо проследовала к двери.

– Что же, в благодарность за возврат шляпы вы даже кофейком меня не угостите? – насмешливо спросил Клим, глядя ей в спину.

– В другой раз: когда проголодаюсь – милости прошу, – отчеканила Алевтина и захлопнула перед носом Клима дверь.

«Какой же все-таки гад», – неуверенно подумала Алевтина, стоя в полумраке прихожей и настороженно прислушиваясь. Руки у нее мелко дрожали, колени тряслись, а сердце… Сердце явно вело себя неадекватно: оно… оно… провалилось куда-то вниз живота. Что это с ней? Ушел он или нет? Зачем он вообще приходил? Ах, да… шляпа. Кретинская шляпа! Аля покрутила ее в руках и швырнула на пол – в данную минуту она ненавидела эту вещь больше всего на свете. От шляпки что-то отскочило, Аля нагнулась, пошарила по полу рукой и нащупала плотную бумажку, скрученную в трубочку – это была купюра достоинством в сто долларов.

За дверью скрипнули ступеньки крыльца, Алечка вздрогнула, и сердце с глухим стуком вернулось на место. «Ушел», – со странным чувством облегчения и досады подумала Алечка и бросилась в спальню. Она рухнула в постель, зарылась с головой в подушки и одеяло… и горько расплакалась. Ей хотелось, чтобы поскорее вернулись тетушка и Сан Саныч. Ей хотелось, чтобы они ее пожалели и успокоили, объяснили бы ей, непутевой, как жить дальше. Удивляло, что тетушка ни разу не позвонила ей и не справилась, как у нее дела. «Как она могла так поступить?! – рыдала Алечка. – Бросила на произвол судьбы, да еще и гробами торговать заставила! Теперь, помимо убийцы, невменяемые заказчики нервы портят! Супруги Полушкины бутылками по голове дубасят, а потом своей заботой изводят. Так ведь и на самом деле можно сойти с ума и действительно руки на себя наложить!»

– Эх, тетя-тетя, на кого же ты меня оставила! – завыла Алечка во всю глотку и вдруг резко умолкла – в гостиной зазвонил телефон. – Тетечка! – радостно воскликнула Алевтина, соскочила с кровати и понеслась в другую комнату. Но она ошиблась.

– Алевтина Сорокина? – поинтересовался абонент. Голос был женский, молодой и незнакомый.

– Да, а… кто это? – тихо отозвалась Алечка.

– Это близкая знакомая продюсера Зеленцова вас беспокоит. Он просил вам передать, что сценарий почти готов и скоро вы сможете с ним ознакомиться.

– Я очень рада, – буркнула Аля, – но позвольте уточнить, почему любезный Артур Андреевич сам мне не позвонил?

– Алевтина Ивановна, – упрекнул голос, – как же он может вам позвонить после той ужасной трагедии на «Бабушкинской»? Но хочу вас порадовать: живет он теперь совсем близко от вас, напротив вашего дома, и жаждет встречи с вами, которая, надеюсь, вскоре состоится. Спокойной ночи, Алевтина Ивановна… – Короткие гудки мгновенно прервали судорожные всхлипы и вопли, мощным потоком так и рванувшиеся было из Алечкиной груди. Алевтина деревянной рукой положила трубку на рычаг, зачем-то откашлялась, на цыпочках подошла к окну и отодвинула занавеску, обозревая окрестности. Что-то ей подсказывало, что сейчас она в очередной раз увидит театральное представление, где в главной роли будет выступать бордовый халат Зеленцова, напяленный на неизвестного субъекта, напоминающего убиенного продюсера. Главное – спокойствие!

Глава 3

Симулянтка

Сейчас, размышлял Клим, дочурка гробовщика найдет сто баксов! Ох, это будет для нее настоящим потрясением. Клим от удовольствия даже хихикнул. Что же она будет делать? Вначале, естественно, растеряется. Потом ей станет стыдно за то, что она оклеветала и унизила честного человека. «Ой, как же ей станет стыдно», – мстительно подумал Клим и завел двигатель машины. Она даже поплачет немного, коря себя за глупость. Как же ее зовут-то? Забыл, ну да ладно. Завтра она уже будет вести себя с ним иначе. Только какую легенду сочинить, чтобы его очередной приход смотрелся естественно? Может, еще один гроб заказать? Нет, пожалуй, это будет перебор. Да и к чему эти глупые легенды! Времени в обрез, нужно идти на абордаж и брать крепость штурмом. Завтра же он сообщит девице, что полюбил ее с первого взгляда, еще разной сопливой ерунды наплетет, и, считай, дело в шляпе. В шляпе! Клим сморщился, вспомнив свое безобразное, хамское поведение. Нет, больше он таким наглецом не будет. Он станет паинькой, и она, испытывая раскаяние, пригласит его к себе. Пригласит, значит, она его к себе, напоит чаем, а дальше… Дальше может случиться так, что у нее кто-то есть! Эта мысль неожиданно пришла ему в голову, и Клим нахмурился. Подобное до сего момента не приходило ему на ум, а ведь наличие конкурента могло серьезно осложнить его грандиозные планы. И потом, сегодня она вернулась откуда-то с дорожной сумкой. Либо куда-то ездила, либо… Либо… ничего умного Климу в голову не приходило, и он решил повременить со сном и понаблюдать за домом еще некоторое время, только таким образом, чтобы девушка об этом не знала.

Он отогнал машину на несколько метров, осторожно вернулся обратно и занял позицию напротив окон дочки гробовщика, рядом с кладбищенской оградой, устроившись в высокой траве на небольшом, поросшем мхом пне. Наблюдать за домом навязанной ему суженой оказалось занятием утомительным. Во-первых, сидеть на пне было неудобно и жестко, во-вторых, писклявых кровопийц, которые роем вились вокруг него, с каждой минутой прибывало все больше и больше; в-третьих, несмотря на все мучения Клима, ничего интересного не происходило. Окна дома были наглухо зашторены, но даже сквозь плотные занавески было видно, что свет ни в одной из комнат не горит. Наверняка дочурка гробовщика уже крепко спала и видела сладкие сны. Ему тоже дико захотелось спать, глаза стали сами собой закрываться, тело обмякло. Он потряс головой и сильно потер уши, пытаясь взбодриться. Пора было возвращаться на базу, но что-то подсознательно удерживало его здесь, и Клим, преодолевая сон, решил понаблюдать за домом еще минут пять-семь. Чтобы хоть как-то себя занять, он попытался представить себе комнату девушки. В легкой дымке дремы воображение красочно нарисовало совсем не радостную картинку: узкая темная комната, тяжелые гардины на окнах, грубо оштукатуренные стены с аркообразным потолком, белые, наполовину истлевшие свечи, дубовый стол на толстых ножках посреди комнаты, а на столе… алый гроб… она в нем – в белом пеньюаре… спит… на шелковой подушке с розовыми кружевами… бледная… и улыбается. Жуть! Сон как ветром сдуло. Может, она и вправду вампир! И старик нарочно толкнул его в объятья монстра, обрекая на верную смерть! Вот в чем заключается суть мести сумасшедшего старикашки! Клим вскочил на ноги.

Со стороны кладбища протяжно завыла собака. Он в панике обернулся на звук. Среди крестов и памятников что-то промелькнуло, и собачий вой вновь разорвал тишину, зашелестели кусты сирени, высаженные рядом с одной из могил. Остро вспомнилась убиенная Глафира, и по телу его пробежал холодок. Клим остолбенел, напряженно вглядываясь в темноту и прислушиваясь.

– А-а-л-л-л-я-а! – вновь раздалось из кустов, только это уже был не собачий вой. Это вообще был даже и не вой, а утробный человеческий вопль. – А-а-л-л-л-я-а!! – зашелестели кусты, в ответ где-то совсем рядом заухал сыч и, гулко хлопая крыльями, пролетел у Клима над головой. Неожиданно рядом с кустами появилось маленькое белое облако, в носу защипало от едкого, странного запаха, но он этого даже не заметил. С каждой секундой облако росло и расползалось во все стороны по траве, обволакивая кресты и памятники… Кусты разверзлись, и в облако шагнула фигура мужчины в красном плаще и с бледным, отливающим синевой лицом… Клим размашисто перекрестился и вытер холодный пот со лба.