Беглянка. Сдавайся лишь любви - Вероника Азара

понимала - дались они непростым трудом, только никак не могла смириться с несправедливостью хозяйки. В груди жгло и я решительно подозвала извозчика, затолкала в его таратайку возражавшую Роуз и сама забралась рядом с ней.

В окнах никого не показалось. Что ж, этот дом настоящим приютом нам не стал...

Дом, где проживала родственница Майлёны, стоял на тихой улице в районе ремесленников. Мы подъехали к самому дому, я решительно вручила извозчику две медяшки. Роуз покачала головой, тихо буркнув:

- И одной хватило бы!

Но доехали быстро и капризничать мужик не стал, взял двух девиц с вещами, поэтому мне не жалко.

Постучав в калитку, прошли за изгородь, за которой перед домом расположился крохотный палисадник, заполненный цветами. Маленький аккуратный дом, приветливо блеснул стёклами в небольших оконцах.

Пока мы рассматривали окружение, на крыльце появилась такая же дородная, как Майлёна, женщина. Она вытирала руки краем фартука и не слишком приветливо смотрела на гостей.

- Ищем кого, или, просто так, посмотреть зашли?

Мы переглянулись. Роль главной опять взяла на себя Роуз.

- Нас госпожа Майлёна прислала. Сказала у вас можно комнату снять. Хоть на время.

- Комнату, - насмешливо протянула женщина. - А вы знаете, сколько в дни празднования комната стоит в столице?

Мне стало не по себе - неужели сейчас заломит цену? Уверена, в других местах цены будут не меньше. А уж на постоялых дворах шансов устроиться и вовсе нет...

Помявшись, подруга глянула на меня и решилась:

- Сколько?

- Эк припекло, - расхохоталась хозяйка. - Ладно, заходите. Если бы не от Майлёны и говорить с вами не стала бы!

Она распахнула шире дверь, давая нам пройти в дом.

Чистота вокруг потрясающая! Пахнет хорошо натёртым воском деревом, яркие чистые занавеси на окнах, коврики на полу... Быт простой, не барский, но мне очень понравилось.

- Садитесь, - показала рукой хозяйка на пару простых стульев возле стола. - Садитесь и рассказывайте, каким ветром двух девчонок с Майлёной столкнуло и сюда занесло.

Мы опустили на пол у входа свои сумки и присели на самые краешки стульев.

Роуз откашлялась, опять глянула на меня, поймала мой лёгкий кивок.

- Нас с работы выгнали, точнее не нас, а сестру мою. А я с ней ушла.

- Экая гордая, - хмыкнула хозяйка. - А уволили за что? С мужиками заблудила, на воровстве попалась, или безрукая?

Подруга чуть не зашипела, но я положила руку на её локоть, останавливая. Надо признать - хозяйка наглая, но в своём праве. Зачем ей лишние проблемы.

- И не безрукая, и не воровка, - старалась говорить спокойно и ровно. - И с мужиками не путалась, - тут захотелось засмеяться, вспомнив, как выгляжу. - По жалобе гостя одного уволили. Я его слугу с лестницы спустила, когда он меня облагодетельствовать захотел.

Хозяйка дома расхохоталась и даже утёрла слёзы углом плата.

- С лестницы?! Ты?! Это как же тебе удалось-то, доходяга?

- Сама не знаю. Он сильно пьяный был.

- А-а, тогда понятно, - хозяйка похохатывала, но уже успокоилась. - А ты чего с места сорвалась? Деньги не нужны?

- Нужны, - буркнула Роуз. - Да сестрица моя в городе не жила никогда. Куда её одну...

- А, понятно. Ладно, девки. Есть у меня комнатушка. Но небольшая и вдвоём вам там тесновато будет. Я там две кровати пристроила, но места уж совсем не осталось. Но всё остальное сейчас занято. Праздники, сами понимаете - дело прибыльное. Сданы все углы, даже у нас тут. Народ валом в столицу валит - кто гулять, кто заработать. Пошли, покажу. Если устроит, три шкуры драть не буду. Девки вы, судя по всему, неплохие. Но смотрите мне - сюда мужиков не водить! Впрочем, - она опять хохотнула, - третий в этой комнатушке не поместится. А потом, разъедется народ, дам вам комнатку побольше.

Она вышла из дома и обошла его с тыльной стороны. Открыла дверь в пристройку. На первом этаже две двери, а рядом шаткая, даже на вид, лестничка, ведущая на чердак.

- Там две комнатки. Одна занята. Вторая пока свободна. Просились ко мне, да не пришли вовремя. Посмотрите - устроит, заселяйтесь.

Я оставила вещи внизу, под присмотром хозяйки и взобралась по лесенке, крепко держась за её боковины. Да уж, тут нетрезвому точно не подняться, так что пьяных соседей можно не бояться!

Над лесенкой две двери. На одной замок. Ага, это та, что занята. Дёрнула ручку второй.

Открывшаяся дверь позволила рассмотреть полутёмную комнату под крышей.

Пройдя в дверь, дала и Роуз подняться и осмотреться.

М-да, не шикарно. Но чисто. Единственное, что смущало - наступят холода и тут можно околеть, несмотря на то, что в одной из стен виднеется труба дымохода.

Маленькое оконце, через которое попадал в комнату свет, дало возможность рассмотреть обстановку. Ни о какой гардеробной, даже о шкафе, речь и не шла. В стену вбито несколько колышков, предназначенных для одежды. Крошечный стол под самым окошком. Две узеньких кровати, рассчитанных скорее на детей, чем на взрослых, между ними столик. Никаких мест для сидения. Наверное, предполагалось за столом сидеть прямо на кроватях.

Мы переглянулись.

Роуз подошла к оконцу и попыталась заглянуть в него - высоковато. Ну и ладно.

Неуверенно глянув на меня, проговорила:

- И как?

- Проживём, - решилась я. - Лучше сейчас всё одно не найдём.

Подошла к кровати - две спинки, на них доски, а на досках тонкий тюфяк. Тонкие одеяла и на удивление хорошие подушки.

- Берём?

- Берём, - решилась подруга. - Главное, чтобы соседи приличные оказались.

Кивнув, я решительно спустилась к хозяйке.

- Мы согласны. Сколько...

- За неделю по три медяшки с каждой, - решительно отрезала та, показав, что снижать цену не будет. - И без того беру по обычной цене, не прибавляю праздничные.

Согласно кивнув, достала два серебряных и подала хозяйке. Уж лучше сразу расплачусь за месяц и буду знать - эта комната за нами.

Хозяйка удивлённо вскинула брови, но монеты приняла и недрогнувшей рукой отправила в карман.

- Зовут меня Тарса, - выслушала наши имена и, кивнув, продолжила: - Если питаться с моей кухни захотите - завтрак медяшка за двоих, обед - три, ужин - две. И учти девочка, в городе без договора наперёд не платят! Это не деревня, где каждый каждого знает и в родне ходит. Я не обману,