Секретные поручения 2. Том 1 - Данил Корецкий

На некоторое время повисла пауза – Денис записывал показания в протокол. Скорее умрет! Ничего себе. Бумага все стерпит, успокаивал он себя, и не такое терпела.

– А другие? – спросил он, не поднимая голову.

– А что другие? Я не знаю. Сплетня гнусная, конечно, нелепая. Но рейтинг Сережин, я думаю, упал. Пшеничник Маринка мне полгода не звонила, вся в делах, а тут вдруг барабанит чуть не среди ночи: ты знаешь, что Курлов – стукач? Хлопцы наши вроде, того, собираются ему морду бить…

– А кто конкретно? Какие хлопцы?

Щенько задумалась. По лицу было видно: до нее вдруг дошло, что здесь кончается публицистика и начинается конкретика.

– Боитесь, сокурсники вас тоже назовут стукачом? – угадал Денис.

– Что вы, что вы, – она смущенно улыбнулась. – Просто пытаюсь вспомнить… М-мм… Вы знаете, никаких фамилий она не называла. Так, кто-то из общаги возмущался. Там рейды несколько раз проходили, кого-то с «травкой» ловили… Ну а теперь все это пытаются спихнуть на Сережу. Мол, он навел.

– А кто из однокурсников проживал в общежитии?

– Ой, ну вы что… Я уже и не вспомню.

– Постарайтесь вспомнить.

Ее лицо покрылось розовыми пятнами. Несмотря на длительную закалку в огне, воде и медных трубах высшего образования и частного бизнеса Лариса Щенько осталась такой же провинциалкой, какой приехала сюда, в Тиходонск, девять лет назад. Получив диплом журналиста, она забыла о нем на следующий же день, устроилась в фирму, занимающуюся перепродажей макулатуры, газетной и офсетной бумаги. Когда фирма накрылась в девяноста восьмом, Лариса подыскала себе место на совместном предприятии, занимающемся упаковкой рыбопродуктов. С тех пор она снабжает всех родственников и знакомых селедкой «Морячок», салатом из морской капусты и пресервами из скумбрии – вкусно, полезно, к тому же без торговой наценки.

– Коля Лукашко жил в общежитии, – вспомнила она. – Зенько. Пшеничник. Чумаченко… Ой, вы знаете, Чума…

Лариса встрепенулась.

– Чумаченко то есть… Я слышала, он отцу Сережиному звонил, у них там конфликт какой-то был… Мне Бернадская рассказывала…

– Кто такой Чумаченко?

Она нахмурила брови и накрутила на палец тугой локон.

– Ну как… Однокурсник наш. Паша. Павел Чумаченко.

– Где он работает? Где живет?

Пожала плечами. Она не в курсе.

– Кто такая Бернадская?

– Бывшая подружка Курлова. Потом у них что-то расстроилось, и она теперь с Чумой… С Чумаченко.

– С ней вы поддерживаете отношения?

– Созваниваемся иногда… Раз в год примерно.

– Телефон? Адрес?

Светлана Евгеньевна Бернадская явилась на следующий день. К этому времени Денис уже знал, что она работает на полставки в редакции «Тиходонской правды», этим летом поступила в Институт управления и бизнеса, не замужем. Павел Антонович Чумаченко до октября прошлого года возглавлял отдел по связям с общественностью при Степнянской администрации, затем открыл в Тиходонске собственное информационно-коммерческое предприятие, полгода назад был арестован за хранение наркотиков, выпущен под подписку о невыезде, после чего скрылся в неизвестном направлении. Объявлен в федеральный розыск. Уже в частном порядке Белов добавил, что Чумаченко, по некоторым сведениям, проживает в Эмиратах под чужой фамилией, где успел открыть свое дело и даже слегка обрасти недвижимостью. Согласно другим сведениям, он был убит этой осенью в Екатеринбурге. И те и другие сведения проходили по разряду «оперативная информация»: один агент сказал то, другой это, третий слышал несколько иное… Короче, особой точности тут ждать не приходится. А вот что известно документально: рос без отца, мать умерла в девяносто третьем, других родственников нет. Характеристики так себе, между строк читалось, что человек он был дрянноватый. Неплохая кандидатура на роль неодушевленного предмета.

– Какие отношения у вас были с Курловым?

– Никаких. Мы просто бывшие однокурсники.

Красивая молодая женщина держалась подчеркнуто сухо и по-деловому. Когда Денис предложил ей снять шубку, она отказалась: насколько понимаю, это ненадолго?

– Согласно другим показаниям, вы дружили с Курловым. Вас нередко видели вместе.

– Обычное студенческое увлечение. Было давно и очень скоро прошло.

– Вам известно, что Курлов был убит двадцать восьмого ноября?

– Да.

– Как вы отнеслись к этому известию?

– Никак.

– Были ли у него враги?

– У каждого есть враги… – Она хмыкнула так, будто Денис спросил ее о наличии какой-нибудь модной штучки вроде мобильного телефона. У каждого есть мобильный телефон – а у вас разве нет? – И уж тем более враги были у Курлова.

Ее сухость немного размякла.

– И кто же?

– Весь белый свет. Курлов всех ненавидел.

Вот! Это то, что надо!

Светлана Евгеньевна долго читала протокол, перечитывала, на лице ее появилось выражение непонимания и настороженности.

– Что-нибудь не так?

Она задумалась.

– Да что-то я не пойму… Вроде все это я говорила, но записано вроде как-то по-другому…

Акценты. По-другому расставлены акценты. Это неуловимо, неподготовленный человек никогда не разберется, в чем тут дело.

– Так давайте поправим! – лицемерно предложил Денис. – Что здесь не так?

Бернадская закусила губу.

– Да я и не знаю, что тут поправлять…

– Значит, все правильно?

Светлана Евгеньевна тряхнула головой и подписалась.

Теперь в деле вырисовывался нужный образ Курлова – ненавидящего весь мир, причастного к неприятным для многих делам, окруженного десятками врагов.

Такого мог убить кто угодно!

Усевшись в ванну, он взял приготовленные на бельевой корзине сигарету и томик Искандера. Читал и курил, пока вода не добралась до верхнего слива и не заклокотала в трубе. Тогда он отложил книгу и выключил воду. Стало тихо. Денис сидел, оперевшись локтями на выступающие из воды колени, добивал намокший окурок, а когда сигарета кончилась, просто сидел и слушал утробное клокотанье и свист убегающего времени.

Второй час ночи. Из гостиной иногда прорываются голоса телевизионных призраков – у матери бессонница, она смотрит ночной сериал. Кто-то из соседей спустил воду в туалете. Денис заметил плавающий в воде комок шерсти, похожий на мохнатого паука. Попробовал поймать его, но тот каждый раз ускользал между пальцев вместе с током воды.

Он лег, оставив снаружи только голову и колени. Читать больше не хотелось, да и не за этим он забрался сюда среди ночи. Он хотел подумать. Ответить на пару заковыристых вопросов. Жил-был парень-честняга, хотел он переделать мир, чтобы все ходили с чистыми руками, но сам вляпался в такое дерьмо, от которого теперь никак не может отмыться. Денис скосил глаза на комок шерсти, который пристал к его левой икре, как корабль к причалу. Осторожно подвел ладонь – опаньки… Мохнатый «паук» ловко ускользнул и ушел на глубину. Не так это легко, как кажется.

Завтра начнется вторая неделя с тех пор, как он занимается делом Курлова. Результатов – ноль. По официальной, конечно, версии. Конь не валялся. Денис пятой точкой чувствовал, что все сроки ушли. На последней летучке Рахманов заявил, что после беседы Президента с Генеральным прокурором (трехминутный репортаж по всем российским каналам: Президент показательно мылит шею Генеральному) на федеральном уровне резко повысился интерес к «делу Потрошилова». Ожидалось, что к следствию подключится суперследователь Курбатов, но что-то там у них не срослось, и скорее всего в помощь Лопатко бросят Вышинца. По крайней мере половина дел, что находятся сейчас у Вышинца в производстве, достанется Денису.

«Поэтому разгружайте трюмы, Денис Александрович», – намекнул ему Рахманов. Разгружать трюмы давно пора. Вот здесь Курбатов, думается, с радостью согласится помочь…

Денис еще раз мысленно прокрутил в голове подробности последней встречи с важняком. Вино, коньяк. Резко изменившийся тон хозяина кабинета. Скажем так: он получил, что хотел, и какой ему смысл далее разыгрывать душевность? Получил… Но что он получил? Что?

Денис изменил тактику и теперь попробовал прижать комок шерсти к стенке ванны. Затем поднес раскрытую ладонь к глазам. Ничего. Видно, «паук» ускользнул в самый последний момент через щель между пальцами… Все в жизни не так легко, как кажется!

Он смотрел на папиллярные линии, успевшие слегка деформироваться под воздействием воды. Мацерация. У утопленников невозможно снять отпечатки… Вот оно что!

«Отпечатки на рюмке», – подумал Денис.

Вот что… Вот что получил Курбатов.

Он беззвучно замычал от бессилия и злости. Идиот. Идиот.

Денис резко высунулся из ванны, расплескав воду на пол, дотянулся рукой до бельевой корзины, где среди вороха белья лежала бутылка. Чертов катализатор мыслительных процессов, гребаные кусачки для сложных логических цепей.