Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука - Говард Пайл

Так что дни приходили и уходили без какого-либо четкого определения времени, как это всегда бывает в таких долгих путешествиях, а затем, в один мягкий теплый полдень, Джек увидел, что чайки кружат и кружат в кильватере брига. Один из членов экипажа сказал ему, что они снова попали на мелководье, и когда он посмотрел за борт, то заметил, что ясный, спокойный зеленый цвет глубин океана сменился мутноватым, опалово-серым цветом мелких вод.

На следующее утро Джек почувствовал, что кто-то трясет его, чтобы разбудить.

– Что случилось? – спросил он, с трудом открывая глаза и глядя в худое лицо Сима Такера, склонившегося над ним.

Маленький человечек дрожал от возбуждения.

– Земля! – закричал он пронзительным, ликующим голосом. – Это земля! Мы видим землю! Разве ты не хочешь встать и посмотреть? Ее видно с палубы. – Его голос становился все пронзительнее от напряжения и волнения.

Джек в одно мгновение вскочил с койки и, не успев опомниться, оказался на палубе, босиком, в прохладном свете раннего утра.

Палуба была мокрой и холодной от росы. Солнце еще не взошло, но день был ясный, как хрусталь. Земля вырисовывалась четко в свете раннего утра – чисто-белая, похожая на нитку полоса песчаного берега, ровная полоса зеленого болота и, вдалеке, на горизонте, темная, рваная линия леса.

Джек так долго не видел ничего, кроме воды, и его глаза так привыкли к бескрайнему простору океана вокруг, что земля казалась очень близкой, хотя до нее, должно быть, была целая лига. Он стоял и смотрел на нее. Новый Свет! Чудесный новый мир, о котором он так много слышал! И теперь он действительно смотрел на это своими собственными глазами. Вирджиния! Таков, значит, был Новый Свет. Он стоял и смотрел. На длинной линии горизонта виднелось открытое пространство, свободное от деревьев. Он подумал, не табачная ли это плантация. Там стояло одинокое дерево – прямой, тонкий ствол и густая листва на верхушке. Он подумал, не пальма ли это. Тогда он не знал, что в Вирджинии нет пальм, и это одинокое дерево казалось ему удивительным символом этой странной и совершенно чужой страны.

Затем, пока он стоял и смотрел, внезапная мысль о судьбе, которая теперь ждала его в этом новом мире, мысль о пяти годах рабства, пронзила его острой болью. И он вдруг согнулся, крепко вцепившись в леер обеими руками. Что-то будет с ним? Что ожидает его в этом новом мире, на который он смотрит? Надежда или отчаяние, счастье или несчастье?

Капитан Баттс и мистер Дайс стояли на юте, капитан разглядывал берег, поднеся к глазу подзорную трубу. Вскоре он опустил ее и что-то сказал помощнику капитана. Затем передал трубу ему, и тот тоже долго и пристально всматривался в далекую полоску суши.

Часть членов экипажа стояла впереди небольшой группой. Среди прочих был и Дред, красный платок-бандана на его голове пылал, как пламя, в ярком свете утра. Когда Джек, все еще одержимый мыслью о своей грядущей судьбе, подошел, Дред повернулся и посмотрел на него, чуть улыбаясь. Свет восходящего солнца блестел в его узких черных глазах и резким швом разрезал кривой, неровный шрам, тянувшийся по его щеке. Он едва заметно кивнул Джеку, но ничего не сказал, а потом отвернулся и снова стал смотреть на сушу. В этот момент помощник капитана выкрикнул приказ, и группа матросов разделилась, часть их побежала по палубе босиком, сбрасывая веревки с крепежных штырей, кофель-нагелей, другие карабкались по вантам все выше и выше, пока не стали похожи на маленькие пятнышки в запутанном такелаже на фоне голубого сияющего неба над головой.

Уже после захода солнца бриг, наполовину плывущий, наполовину дрейфующий, поднялся с приливом вверх по реке Йорк. Джек стоял вместе с другими слугами искупления, молча и пристально глядя на высокие обрывистые берега. Над гребнем обрыва виднелись крыши и кирпичные трубы маленького городка. С полдюжины судов различного вида стояли на якоре в гавани, темными силуэтами вырисовываясь на светлой поверхности воды, слегка колеблемой легким бризом. Линия длинного, широко раскинувшегося причала заканчивалась каркасным сараем. На побережье стояли два-три таких домика и пара больших кирпичных зданий. Кто-то сказал Джеку, что это табачные склады, в ответ он выразил свой восторг. От причала отваливала лодка – это была лодка таможенника. Другие лодки последовали за ней, и парусная лодка, трепеща, вышла с берега на светлую полосу воды. Вдруг раздался оглушительный всплеск. Это бросили якорь. Послышался быстрый треск троса и скрип, когда он натягивался. Затем «Арундел» медленно развернулся вместе с приливом, и путешествие закончилось.

Через минуту лодка с таможенником подошла к борту. Капитан Баттс встретил его у трапа и провел в каюту. Через некоторое время лодки и челноки начали собираться вокруг «Арундела». Все они показались Джеку довольно странными. Почти все лодочники хотели подняться на борт, но помощник капитана, стоявший у трапа, разрешил подняться на палубу лишь немногим. Их он направил в каюту, куда капитан Баттс отвел таможенника. Остальные остались в своих лодках внизу, пялясь на слуг искупления, которые столпились у леера, глядя на них сверху. Те, кто был внизу, непрерывно задавали вопросы тем, кто был наверху.

– Откуда вы?

– Грейвзенд и Саутгемптон.

– А что это за корабль?

– «Арундел» из Бристоля.

– Родом из Грейвзенда, говоришь?

– Есть на борту кто из Саутуорка?

– Эй, Джонни Стивинс, здесь один про Саутуорк спрашивает.

– Эй, там! Что вы делаете, хотите врезаться в нас? – вавилон дюжины голосов одновременно.

Джек стоял, глядя сквозь уже сгущающиеся сумерки на фигуры внизу, смутные и лишенные теней. Прямо под тем местом, где он стоял, покачивался челнок-долбленка, оторвавшийся от берега одним из первых. Греб чернокожий, голый по пояс. На корме сидел белый человек. На голове у него была какая-то сплетенная из трав шляпа. На нем были свободные хлопчатобумажные брюки, и он курил лист табака, свернутый в сигару, зажженный кончик которой попеременно вспыхивал и гас в тусклом свете. Как все это было странно и чудесно!

Как раз в этот момент капитан Баттс вышел из каюты вместе с таможенником. Он не обратил никакого внимания на группу искупителей, собравшихся у леера. Он стоял и смотрел на таможенника, пока тот спускался в лодку. Затем резко обернулся.

– Эй, Дайс! – прорычал он помощнику. – Отошли этих людей вниз, куда подальше. Не то половина их разбежится в темноте.

Искупители ворчали и жаловались друг другу, пока их гнали вниз. Один или двое из них были склонны шутить, но остальные ругались,