Некронавт - Маргарита Блинова

мальчик с глазами доброго убийцы… Я! Тебя выбрала я! И, между нами девочками, пришлось нехило так надавить на приемную комиссию, чтобы тебя приняли в академию З.А.В.Р. на факультет звездокрылов… Разве всего этого тебе недостаточно?

– Но Борщевика-то я так и не смогла остановить! – из какого-то чистого детского упрямства воскликнула я вместе с очередным всхлипом.

– Тудыть-растудыть…

Эрика Магни поднесла руку к лицу и с усилием помассировала виски.

– Да, Адриана, твой перевод на факультет ядожалов, мягко говоря, не был запланирован и не вписывался ни в одну из наших учебных программ. Да чего там таить, Максимус Медный не погладил никого по головке за столь «уникальную» адептку на своем факультете. Да, Борщевик не пал перед тобой на пузико на первом же тренировочном занятии. Но! Вспомни, что я сказала в то утро, когда вы показали мне весь процесс.

Я задумалась, с трудом вспоминая, когда вообще это было. В свете всего того, что случилось со мной в стенах академии З.А.В.Р., и того, через что я уже прошла, мои горькие «Ы-ы-ы…» на всю столовую казались таким пустяком.

– Вы сказали, что я не хочу подавлять ядожалов?

– Вот именно, Нэш. И ключевое здесь «ты не хочешь», а не «ты не можешь»!

Эрика Магни улыбнулась светло и открыто, как мог бы улыбаться тебе лучший друг в минуту душевного единения.

– Послушай меня, смертница. Послушай внимательно. Ведь может так случиться, что это первый и последний раз, когда мы говорим так честно и открыто, – сказала она. – Ты не станешь сильнее, мудрее, смелее, если продолжишь думать, что ты сражаешься одна. Запомни, смертница: невозможно быть одинокой в целом мире людей.

– И завров? – с какой-то наивной надеждой уточнила я.

Эрика согласно кивнула и исправилась:

– В мире людей и завров.

Мы помолчали.

Госпожа Магни смотрела на всю такую заплаканную меня, а я наблюдала за тем, как в небе, где зарождался рассвет, кружили белоснежные небовзоры, играли в салочки черные звездокрылы и с недовольным ревом посматривали на конкурентов сине-желтые ядожалы.

И в этой многозначительной философской тишине утра я наконец призналась:

– Я не знаю, что мне делать, госпожа Магни.

Декан со вздохом развернулась и прислонилась спиной к шершавому стволу, что рос позади.

– Я тоже не знаю, что тебе делать, – с убийственно спокойным лицом ответила легендарная дорал-кай.

В любое другое время подобный ответ заставил бы меня убедиться: выхода нет, и беспомощно сложить лапки. Но сейчас, вопреки здравому смыслу, это меня отрезвило.

Ведь если даже такие легендарные личности, как Эрика Магни, порой не знают ответов на вопросы, то и со мной все в порядке.

Осталось только понять…

– И что тогда? Ну, что вы делаете, когда не знаете, что делать?

– Просто иду и делаю хоть что-то, – с зашкаливающей честностью призналась дорал-кай.

– И как? Помогает?

– Чаще всего нет, – рассмеялась декан. – Чаще всего это вообще не то, что нужно делать, но… Это магическое «сделать хоть что-то» заставляет почувствовать себя живой. Понять, что ты неидеальна и все еще можешь творить полнейшую дичь. Посмеяться над собой в моменте и в конце концов увидеть, в какую сторону тебе нужно идти.

Ощущая, как от этих простых слов в центре груди становится тепло от чувства благодарности и неукротимой никем жажды жизни, я в последний раз всхлипнула, окончательно утерла слезы и сказала:

– Спасибо вам.

– Всегда пожалуйста! – бодро отозвалась наставница.

Не тратя времени на долгие прощания и лишние слезы, она пошла к краю.

Бойкая преподавательница с факультета звездокрылов, вездесущий матриарх в черном комбинезоне с россыпью звезд на рукавах, плечах и груди, неутомимая дорал-кай, которой в академии З.А.В.Р. до всего было дело.

А я смотрела ей вслед и удивлялась. Как за такой короткий промежуток времени эта женщина умудрилась так сильно на меня повлиять?

Что такого особенного было в ней, ее советах и образе жизни, отчего всем присутствующим вокруг хотелось стать лучшей версией себя? Почему у меня оказалось так мало времени, чтобы узнать ее лучше? И, наконец, кто займет ее место в сердцах и умах адептов академии З.А.В.Р.?

– Эй, смертница! – Госпожа Магни остановилась у самого обрыва и весело глянула через плечо. – Есть пять предупреждений, о которых ты должна помнить. Первое: ты будешь переживать болезненную трансформацию внутри и снаружи…

– …но это неизбежно на пути к лучшей версии себя, – закончила я за нее и впервые улыбнулась. – Я помню.

– Дерзай, спящая красавица, – сказала Эрика Магни проникновенно. – Тебя ждут великие дела.

И, прежде чем она успела дойти до края обрыва и прыгнуть, навсегда присоединившись к своей неповторимой стае, я открыла глаза.

Часть четвертая

Лекция 15

О честности главгадов и миссии по спасению

Теперь я знаю: даже у Больших Благородных Целей порой хромает реализация.

Я открыла глаза и решительно села, готовая идти и творить великие дела, но великие дела испуганно разбежались, позволив широким ремням уложить меня обратно.

Так… что за фигня?

Характерный стук колес железнодорожного состава подсказывал, что я в вагоне, а отсутствие подвижности – что связана. Разок-другой подергавшись, я скосила глаза в сторону и приуныла.

Видимо, госпожа Дор-Танаш всерьез опасалась того, что адептка Нэш решит испробовать силы несокрушимого Мора повторно, поэтому на руку нацепили специальный бандаж. В таком после нашей первой ночной практики с Эрикой Магни гулял Глен по академии З.А.В.Р.

Теперь, как бы я ни старалась, но шевелить запястьем не выходило. Молчу о том, чтобы кидаться к кому-то с убийственными касаниями.

– Она очнулась, – услышала я голос Мианы.

– Ну наконец-то… – послышался облегченный мамин вздох, а следом и она сама склонилась надо мной.

Ее руки быстро пробежали по креплениям, отстегивая меня (все, кроме бандажа, фиксирующего руку), после чего я наконец смогла сесть и осмотреться.

Стандартное купе с четырьмя полками. На противоположной стороне валяется мамина сумка. У окна за столом сидит Миана Дор-Танаш. Она листает пухлую папку с размашистой надписью «Секретно» с таким скучающим видом, словно это был глянцевый журнал мод. Причем прошлогодний.

Пока я осматривалась, мама присела рядом, заботливо собрала мои волосы и убрала в высокий хвост. Погладила по головке, как маленькую, и озабоченно спросила:

– Как себя чувствуешь, малышка?

– Не делай вид, что тебе не все равно, – буркнула в ответ.

– Риана! – Мама вспыхнула как спичка. – Не смей говорить со мной в подобном тоне. Я не твоя подружка из академии. Я твоя мама.

Я невольно вспомнила Подгорную.

Самое жестокое, на что была способна прямолинейная Власта, так это