Эфир Терра 10 - Артемий Скабер

Вспомнил мужика в балахоне и то как он мне помог. Как изменилась моя энергия и ещё же у меня огонь есть. Поэтому он красный? Тряхнул головой. Непросто это всё, ох и не просто.

— Может, тот же тип? — предположил Торс. — Который остановил время. Изменил твой эфир.

Он мог предупредить кирмиров, но зачем? Да и откуда он знал, где мы?

— Возможно, — согласился я. — Но это не отменяет вопроса — зачем? Какая цель? Что он хочет от меня?

— Может, просто помочь? — наивно предположил Лок.

Я посмотрел на него, поднял бровь.

— Ты правда веришь в добрых самаритян? — спросил я. — В этом мире? Где все режут друг друга за кусок силы?

— Нет, — вздохнул блондин. — Не верю.

— Вот и я не верю, — кивнул я. — У того мага, скорее всего, есть план. Большой план. И мы — часть этого плана. Просто пешки.

— Не нравится мне быть пешкой, — буркнул Ульрих.

— Мне тоже, — я вернулся к столу, опёрся о край. — Поэтому пока поиграет в поддавки.

— Но это другая игра — шашки, а не шахматы. — произнес Лок.

— Вот именно. Не будет даже пробовать по правилам, а просто изменим их.

Тишина. Все переваривали сказанное.

— Значит, соглашаемся? — уточнил Торс.

— Да, — кивнул я. — Соглашаемся. Помогаем кирмирам. Получаем проход в любую терру, возможно даже в первую. Дальше разберёмся.

— А если это ловушка? — снова спросил Ульрих.

— Тогда дерёмся, — повторил я слова Торса. — И убиваем всех, кто попытается нас предать.

Лок усмехнулся:

— План так себе. Но лучше, чем ничего.

— Лучшие планы всегда такие, — хмыкнул я.

Мы расположились на лежанках. Камень жёсткий, холодный, но усталость перевесила дискомфорт. Лок растянулся с закрытыми глазами, руки за головой. Торс сел рядом с Ульрихом, на всякий случай. Стратег лежал неподвижно, дыхание ровное — наконец-то расслабился.

Я лёг последним. Закрыл глаза. Эфир пульсировал в груди — красный, тёплый, почти живой. Убаюкивал, как сердцебиение.

Сон пришёл быстро.

* * *

Проснулся от грохота.

Резко сел, схватился за эфир. Энергия откликнулась мгновенно, потекла к рукам. Лок вскочил одновременно со мной, револьвер уже в руке. Торс схватил меч, развернулся к двери.

Дрожь. Стены задрожали. Камни задребезжали, кристаллы в стенах замигали. Пыль посыпалась с потолка — мелкая, серая. Ещё один удар — сильнее, глубже. Вся комната качнулась, словно корабль на волне.

— Какого хрена⁈ — заорал Ульрих, хватаясь за края носилок. Костяшки пальцев побелели.

Кувшин с водой опрокинулся, покатился по столу, упал на пол. Разбился с треском. Вода растеклась лужей.

Дверь распахнулась с грохотом. Рубискар Вбежал. Лицо бледное, глаза широко раскрыты. Борода растрепалась, на лбу выступил пот. Он задыхался, словно бежал без остановки.

— Нужно валить! — крикнул он, хватаясь за косяк. — Сейчас! Немедленно! Хватайте всё, что можете, и за мной!

— Что случилось⁈ — я вскочил на ноги, подбежал к нему.

— Нападение! — Рубискар рванул обратно в коридор, оглянулся, махнул рукой. — Они прорвались! Магия разрывает туннели! Обрушивают всё подряд!

Взрыв. Где-то близко, слева. Стены затряслись сильнее. Трещина пошла по потолку — тонкая, извилистая, расширяется на глазах. Из неё посыпались мелкие камешки.

— Нахрен это! — Лок схватил куртку, натянул на ходу. — Бежим! Торс, хватай Ульриха!

Громила поднял носилки одним движением. Ульрих зашипел от боли, вцепился в края.

Мы выскочили в коридор. Хаос. Полный, абсолютный хаос. Кирмиры бежали в разные стороны, толкались, кричали. Кто-то тащил мешки с вещами, кто-то нёс раненых.

Где-то рухнул потолок — грохот, оглушительный, как раскат грома. Облако пыли взметнулось, накрыло часть толпы. Крики стали громче, паника усилилась.

Рубискар вёл нас против потока. Протискивались, расталкивали паникующих. Амика неслась впереди, виляя между ног, перепрыгивая через упавшие вещи.

Ещё взрыв. Левее, ближе. Стена треснула — длинная трещина пошла от пола до потолка. Камни осыпались. Из трещины брызнуло пламя — яркое, оранжевое, магическое. Оно зацепило одного из кирмиров. Мужик закричал — пронзительно, нечеловечески. Упал, катаясь по камням, пытаясь сбить огонь. Не получилось. Пламя пожирало его, плавило кожу, обугливало плоть.

Запах горелого мяса ударил в нос. Желудок скрутило.

Магия огня. Атакующие используют магию огня. Седьмая терра. Вот и они, мать их.

Рубискар свернул в боковой туннель. Узкий, низкий, едва в рост человека. Пришлось пригнуться. Торс шёл боком, держа носилки перед собой. Ульрих молчал, стиснув зубы.

Туннель тянулся долго. Стены давили с обеих сторон. Воздух спёртый, тяжёлый. Дышать трудно. Сзади доносились крики, стоны, грохот обрушений. Звуки приглушённые, но всё равно жуткие.

Я оглянулся. Лок шёл последним, прикрывая тыл. Лицо напряжённое, губы сжаты в тонкую линию. Револьвер наготове.

Туннель вывел в ещё одну комнату. Маленькую, пустую. Только дальний проход — узкий, тёмный, без света. Чёрная дыра в стене.

— Туда! — указал Рубискар, толкая меня в спину. — Это выход наверх! Старый путь! Его мало кто знает!

— А остальные⁈ — спросил Торс, оборачиваясь. — Они же все погибнут!

— Они найдут другие выходы! — Зосим схватил его за плечо, развернул к проходу. — Или не найдут! Но если вы не уйдёте сейчас — умрёте вместе с ними! Бегите, твою мать! Я выведу вас к главной аномалии, вы её закроете и мы поработим врагов.

Мы нырнули в темноту. Бежали вслепую. Руки скользили по стенам — шершавым, неровным, с острыми выступами. Ноги спотыкались о камни, о трещины в полу. Дыхание рваное, сердце колотится, как молот по наковальне.

Взрыв. Самый мощный. Прямо над нами. Ударная волна догнала, швырнула вперёд. Полетели кубарем, грохнулись на камни. Боль вспыхнула в плече, в боку. Грохот, треск, звон в ушах. Темнота стала абсолютной.

Потом — тишина. Зловещая, мёртвая.

Лежал, тяжело дыша. Пыль забила нос, рот, горло. Закашлялся, задыхаясь. Попытался подняться. Руки дрожали, ноги не слушались.

— Живы? — хрипло спросил Лок где-то рядом. Голос глухой, далёкий, словно через вату.

— Вроде, — откликнулся Торс. Слышен скрежет камней, шорох. — Ульрих?

— Я в норме, — простонал стратег. — Если не считать, что всё болит. И голова кружится. И тошнит. Но в целом — зашибись.

Рубискар зашевелился, поднялся на четвереньки. Закашлялся, сплюнул:

— Близко. Совсем близко. Давайте. Не останавливаемся.

Мы поднялись. Медленно, неуверенно. Я ощупал себя — рёбра целые, кости на месте. Эфир откликнулся на зов, потеплел в груди. Значит, жив. Пока.

Двинулись дальше. Туннель пошёл вверх — круто, резко, под углом градусов сорок. Карабкались, цепляясь за выступы, за трещины. Торс тащил носилки с Ульрихом одной рукой, второй держался за стену. Громила дышал тяжело, но не жаловался.

Амика неслась впереди, словно знала дорогу. Белая шерсть мелькала в темноте, как призрак.

Свет. Впереди забрезжил свет.