Каос в гостях и дома - Анне-Катарина Вестли

подряд, так она рассердилась. Малышка Клара влезла на стул и посматривала на всех свысока. Ну и переполох же начался! Бьёрнар попробовал утихомирить расшалившихся дошколят, он ехал вокруг стола и тех, кто не сразу слушался, толкал слегка своим креслом. Наконец он остановился, снял плед с колен и сказал:

– Это подарок от всего класса, и от меня тоже.

Бьёрнар протянул Мари пакет. Она поблагодарила, развернула подарок, и все увидели ведро. Снаружи на нём были нарисованы цветы, а внутри оно было словно из золота.

– Это ягоды собирать, – объяснила Олауг, – а если повстречается медведь, надо стучать в него посильнее, тогда зверь испугается и убежит – так сказал папа Карла Оскара, когда мы гостили в Лилипутике.

– Вот спасибо! – обрадовалась Мари. – А ведь ты, Пончик, года через два тоже придёшь ко мне в класс. Приятно будет встретить старого знакомого.

Все уселись в кружок на полу, пели и играли, а потом Мари им почитала.

– А не пойти ли нам на школьный двор? – предложила она под конец. – Там сегодня никого, кроме нас, нет. Так что можем представить, что мы все уже настоящие школьники.

Теперь во дворе было вдоволь места, чтобы побегать. Бьёрнар вовсю гонял на своём кресле – взад и вперёд. Пончик носился стрелой, просто удивительно, как у него это получалось на таких маленьких ножках, один раз он споткнулся и упал носом на землю, но быстро забыл об этом. Потом подготовишки вернулись в класс. Мари всем пожала руку, поблагодарила и пожелала хорошего лета. И каждого спросила, как он собирается провести каникулы. Кто-то почти на всё лето оставался дома и лишь ненадолго уезжал путешествовать, а кто-то отправлялся в путь прямо в тот же день. Например, Кристиан. Бабушка уже поджидала его у школьных ворот.

– Мы с Кристианом уезжаем, – сказала она и пожелала всем хорошего лета.

Каос, Олауг и Пончик пошли к Бьёрнару, потому что он хотел им кое-что показать.

– Догадайтесь, что теперь у нас есть? – сказал он. – Папа вчера привёз это в своём фургоне.

– Это зверь? – спросила Олауг.

– Нет.

– Игрушка? – спросил Каос.

– Что-то вроде, но не совсем.

Когда они пришли домой к Бьёрнару, Эва встретила их на пороге:

– Поздравляю с началом каникул! Будете играть в доме или во дворе?

– Сначала немножко в доме, – ответил Бьёрнар, – я хочу им показать сама знаешь что. А потом мы пойдём во двор.

– Хорошо, – кивнула Эва, – сегодня прекрасная погода.

Бьёрнар вкатил кресло в комнату, и все пошли за ним следом.

– Вот смотрите, – указал он на аппарат, стоявший у телевизора. – Теперь у нас есть видео.

И тут произошло нечто странное. Пончик испуганно бросился под стол, а Олауг пролепетала: «Пойду-ка я заплету косички» – и выбежала из комнаты.

Каос оглядывался по сторонам, словно искал, куда бы и ему спрятаться. Наконец он сказал:

– Пожалуй, я загляну к Эве на кухню.

Всех троих как ветром сдуло. Бьёрнар остался один, он ничего не понимал. Немного погодя Каос и Олауг опасливо, словно против воли, вернулись в комнату. Пончик высунул голову из своего укрытия и тоже с тревогой поглядывал по сторонам.

– Да что с вами такое? – удивился Бьёрнар.

– Мы уже насмотрелись этого видео, – объяснила Олауг. – Дома у Кристиана. Только тебе не рассказывали, не хотели пугать.

Бьёрнар оглядел друзей и спросил:

– Так вы думаете, что видео – это страшно?

Тут пришла Эва, она догадалась, что у детей что-то не так.

– Представляешь, они бояться видео, – сказал Бьёрнар. – А знаете, зачем мы его купили? У папы на городской квартире нет телевизора, вот мы и подумали, что можно записать его любимые программы, а он посмотрит их, когда приедет домой.

– А заодно и любимые программы Бьёрнара тоже. Иногда что-то интересное показывают поздно вечером – музыкальные передачи или беседы.

– Папа Кристиана взял в прокат один фильм, – доложила Олауг, – он был ужасный. Мы боялись глаза открыть, хотя Кристиан и объяснил, что это не кровь была, а кетчуп, но мы всё равно испугались.

– Наверное, папа Кристиана не предполагал, что дети станут смотреть такой фильм, – сказала Эва.

– Да уж вряд ли, – согласился Каос.

– А взрослые зачем их смотрят? – спросила Олауг.

– Ну, может, кому-то повседневная жизнь кажется слишком скучной, – предположила Эва. – Или они считают, что в мире много опасностей, и надо закалиться, вот и смотрят такие фильмы. Но есть и совсем другое кино, гораздо интереснее.

– А знаете что? Мы с папой сами будем снимать фильмы! – сказал Бьёрнар. – А потом покажем их вам. Может, я ещё стану кинорежиссёром, когда вырасту, или займусь компьютерами и буду сочинять новые игры. Я ещё пока точно не решил.

– Нет, лучше не включайте его, пожалуйста, – взмолилась Олауг.

Она стояла у самой двери, Пончик прятался под столом, и только Каос решился подойти ближе.

Тогда Бьёрнар сказал:

– Мама, давай покажем им хотя бы маленький отрывочек, пусть увидят, что это совсем не страшно.

– Хорошо, но только один. Не годиться сидеть у телевизора в такую хорошую погоду.

Она взяла с полки кассету, вставила в проигрыватель и нажала кнопку. На экране появилось изображение. Это фильм по сказке Андерсена, объяснила Эва. «Гадкий утёнок». Каос и Олауг стали смотреть, и даже Пончик выглянул из-под стола. Когда кино закончилось, все облегчённо вздохнули: хорошо, что для утёнка всё так хорошо разрешилось – он нашёл своих родных.

Эва выключила проигрыватель, и дети отправились играть во двор. Прошло уже немало времени, как вдруг Пончик вбежал в кухню и спросил:

– Который час?

– Ох, пожалуй, вы заигрались, – встревожилась Эва, – пора вам расходиться по домам. Сможете сами отвести Пончика?

– Конечно, – сказала Олауг.

Они пошли по Верхней улице и доставили Пончика прямо к порогу его дома.

А Каоса ждала тётя.

– Сначала проводим Олауг на автобусную станцию, – решила она, – а потом у нас ещё останется немного времени до прибытия поезда.

Они проводили Олауг, подождали, пока приедет автобус, а затем пошли на вокзал. Каосу казалось, будто он собрался в поездку. Но на самом деле это было не так. Они просто встречали маму и папу. Папу Каос видел вчера, так что не очень соскучился, а вот мама не приезжала две недели. Им пришлось постоять и подождать, но вот наконец послышался шум приближающегося поезда. Каос взял тётю за руку. Состав прогрохотал совсем рядом с ними, он тормозил и ехал всё медленнее и медленнее, пока совсем не остановился. Вышло много пассажиров. А вот и папа! Он держал два чемодана – это был мамин багаж. Сначала папа спустился сам и взял у мамы чемоданы, а потом вернулся и снял её с подножки поезда, хотя она могла, конечно, и сама спуститься. Но мама ли это? На ней светло-зелёная новая куртка, и волосы коротко пострижены. Каос её просто не узнавал, но она-то своего сына сразу узнала, обняла и сказала:

– Ох, малыш Каос, как я рада, что вернулась домой! Хорошо, что занятия в школе закончились. Теперь я всё время буду с вами.

– И в аптеку не пойдёшь? – спросил Каос.

– Пойду, конечно. Но мне не надо будет больше каждый понедельник уезжать в город до самой пятницы.

И это было здорово. Чем больше Каос думал об этом, тем легче становилось у него на душе. Он даже не знал, что сказать на радостях, поэтому схватился за один из чемоданов, но тот оказался слишком тяжёлым.

– Давай понесём его вдвоём, – предложила мама. – А папа возьмёт другой.

Она заговорила с тётей, а потом сказала:

– Надо же: ты закончил подготовительный класс и осенью пойдёшь в школу, станешь настоящим школьником! Тогда мы с папой уже не сможем называть тебя Каосом. Ох и непросто нам будет отвыкнуть!

– Ну, вы можете называть меня, как Пончик.

– Как?

– Он говорит – Каос Карл Оскар.

– Что ж, для начала, пожалуй, будет неплохо, – согласилась мама. – Пока мы не привыкнем.

Каос в тот вечер был не очень-то разговорчив, но он заботливо вёл маму по тротуару и следил, чтобы её не сбила машина на перекрёстке, когда они переходили площадь перед Газетным домом.

Когда они подошли к дому, то увидели, что в окне первого этажа вывешен маленький флажок.

– Кто же это пожаловал? – удивилась тётя.

– Тот, кто стоит за занавесками и смотрит на нас, – улыбнулся папа.

Кто же это был? Конечно, дядя!

– Знает, что я приготовила праздничный ужин, вот и приехал, – пошутила тётя.

Они вошли в квартиру. Мама принялась рассказывать им про своё житьё-бытьё. Она всё говорила и говорила быстро-быстро, ведь ей столько надо было им рассказать. А когда они сели за стол, мама произнесла речь в их честь – в честь Каоса, папы и дяди, но особенно в честь