Каос в гостях и дома - Анне-Катарина Вестли

– Давайте для начала внесём в дом рюкзаки, – предложил папа. – Вы все сможете лечь в спальне, там четыре кровати, а я, пожалуй, устроюсь на раздвижной скамье в гостиной. Я и ложусь позднее, и встаю раньше.

Дети сняли рюкзаки и снова выбежали во двор, но папа сказал им:

– Мы, четвёрка беглецов, останемся здесь до утра, значит, надо подкрепиться и приготовить всё на вечер. Ну-ка все беритесь за работу! Каос, возьми ведро и принеси воды – умываться, кофе варить и всё прочее. Кто-нибудь пусть принесёт дрова, а другой – накроет на стол.

– Я могу накрыть на стол, – гордо заявил Пончик, – я дома каждый день помогаю.

– А я принесу дрова, – вызвалась Олауг, – я это делала, когда была летом в Швейцарии.

– Тогда я разожгу плиту, – сказал папа Каоса, – и разогрею еду.

Каос отправился к источнику за водой. Он ходил туда-обратно много раз, потому что папе нужно было много воды. Но, поскольку ведёрко у него было маленькое, носить его было не тяжело. Олауг десять раз сходила за дровами в сарай и принесла больших и маленьких поленьев.

– Хотя дрова в доме остались с прошлого года, лучше держать дровяной ящик полным, – сказал папа Каоса.

А Пончик с серьёзным видом раскладывал вилки и ложки. И вот уже четвёрка беглецов села за стол, чтобы отведать фрикаделек, которые дал им в дорогу папа Олауг.

После еды папа сказал:

– А теперь я полежу часок тут на скамейке, почитаю газету, отдохну и подумаю. А вы чем займётесь?

– Мы пойдём во двор, ведь Олауг и Пончик ничего тут не видели.

– Хорошо, – кивнул папа, – а потом отправимся все вместе на прогулку.

Удивительная ночь

Когда дети вышли на двор, они услышали странный звук. Перезвон. Но это были не коровы, а овцы с колокольчиками. Сперва слышен был только звон, но потом они разглядели несколько белых животных, они паслись между маленьких сосенок, которые росли словно бы обнявшись. Каос обрадовался, что овцы пришли к Лилипутику именно сегодня: пусть Пончик и Олауг полюбуются.

– Они совсем недавно тут появились, – сказала Олауг. – Помните, мы видели, как их везли позавчера на грузовике.

Пончик смотрел на овец во все глаза. Вот бы они подошли поближе к забору, чтобы получше их разглядеть! Каос хотел показать Олауг всё самое интересное. У него было много секретов. За дровяным сараем он, например, смастерил частокол из старых досок, палок и расколотых пеньков, которые нашёл в округе. Получилось очень здорово – будто маленькая крепость. Внутри Каос хранил серебряные палочки – так он называл старые ветки, которые так обветрились от долгого лежания на земле, что сделались светло-серыми и блестящими, словно серебряными. А на другом конце двора росли, тесно прижавшись друг к дружке, три сосенки. Если забраться между ними и затаиться, никто тебя не увидит. Олауг очень понравилось это укромное местечко, но у Пончика не было времени любоваться тем, что показывал Каос, он смотрел только на овец. Малыш уже не раз видел овец из окна автобуса, когда ездил в горы, а картинки с ягнятами попадались ему в книжках – там они были всегда чистенькие, с розовыми мордочками. Но теперь, вблизи, они оказались совсем не такими белоснежными.

У взрослых овец была густая, лохматая шуба – совсем не белая. Может, они вывалялись в грязи? При этом животные не стояли, застыв на месте, как в книжке, а бродили, шумно дыша, и то и дело блеяли, заметив что-нибудь, но это было не то осторожное «бе-е-е», которое стояло на подписи к картинке, – нет, они блеяли так громко, что Пончик поначалу даже испугался немножко. Но потом привык и даже попробовал им подражать, потому что не был уверен, понимают ли овцы обычную человеческую речь. Но вот он заметил белое пятнышко в стаде. Ягнёнок! И ещё один! Два малыша стояли возле мам. Они подлезли им под животы, задрали мордочки и принялись сосать молоко, помахивая хвостами от наслаждения. Малыши стояли так долго-долго, наконец они напились и помчались прочь, подскакивая на бегу и бодаясь понарошку, но при этом оглядывались на своих мам. А те снова принялись щипать молодую травку, которая только-только выросла после зимы. Ягнята тоже пробовали есть траву, но у них это ещё не очень получалось. Каос и Олауг несколько раз окликали Пончика, но он не двинулся с места. Только когда папа Каоса пригласил всех на прогулку, мальчик пошёл со всеми: он побаивался оставаться наедине с овцами.

Хорошо, думал малыш, что папа Каоса пригласил его погостить, потому что папа Пончика живёт далеко в Вестланне и видятся они только летом или иногда ещё и на Рождество. А у папы Каоса такая большая тёплая ладонь, и с ним приятно идти за руку. Но Пончик не мог забыть про овец и ягнят. Когда они прошли немного, он спросил:

– А овцы по ночам где спят? В доме?

– Нет конечно! По крайней мере летом – точно нет, – сказал папа. – У них же такие тёплые шубы, даже у ягнят.

– Ягнята беленькие, а овцы нет, – сказал Пончик и спросил: – А им не страшно ночью под открытым небом?

– Может, иногда и страшновато, – согласился папа. – Но они стараются быть начеку. Сон у них очень чуткий – любой подозрительный шорох услышат.

– Я тоже, – вздохнула Олауг, – если мама и папа задерживаются на работе и мне приходится укладываться спать одной, лежу и прислушиваюсь: ведь тогда я за весь дом отвечаю.

– Всем – и людям, и животным – порой бывает страшно, – сказал папа. – И это неплохо, потому что приучает к осторожности. Овцы должны следить, чтобы не подкрался какой-нибудь большой хищник.

– Слон, лев или тигр? – спросил Пончик, он гордился, что знает столько диких животных.

– Ну, у нас в Норвегии эти звери не водятся, – объяснил папа. – А вот росомаха, рысь или медведь встречаются.

– А ещё волк, – подсказала Олауг. – Овцы очень волков боятся, так мне мама рассказывала.

– Верно, – кивнул папа. – Но, пожалуй, больше всего овцы боятся собак.

– Но они ведь добрые! – удивился Каос. – Я знаком с одним псом – тем, что живёт на Верхней улице. Он очень приветливый, его Батти зовут.

– Я и не говорю, что собаки злые, но они прирождённые охотники, по крайней мере большинство, поэтому их нельзя спускать с поводков на пастбище. Стоит им заметить овцу, в них просыпается охотничий инстинкт и они рвутся в погоню. Может, они и не хотят загрызть жертву, но овцы со страху пускаются наутёк, тогда собаки уже не могут сдержаться и в азарте погони способны убить ягнёнка или даже взрослое животное.

– Ой, бедненькие овечки! – пролепетал Пончик, и у него на глаза навернулись слёзы.

– Не бойся, мы за ними присмотрим, – успокоил его папа Каоса. – Если повстречаем пса, который бегает сам по себе, мы его поймаем, отыщем хозяина и напомним ему, что летом собак спускать с привязи нельзя. Ведь речь идёт не только об овцах и ягнятах: у птиц тоже появляются птенцы. Помните ту птицу, которую мы встретили по дороге? Ей приходится опасаться и собак, и лисиц.

– Я не боюсь ни собак, ни лис, – заявил Каос, – может, только росомах, хотя они меня вряд ли тронут, и рыси тоже, а вот медведи – это опасно.

– Помнишь, я тебе рассказывал про дедушку, как он был пастухом? Совсем мальчишка ещё, а приходилось ночевать одному в горах. Не знаю, водились ли там медведи, но поговаривали, что – да. Его бабушка предупреждала: если на выпас забредёт медведь, надо громко стучать по ведру. На выпасе как раз было ведро для кислого молока. И этот совет ему помог: он уже не так боялся, зная, что в случае чего сможет поднять шум и отогнать зверя. Кажется, медведь дедушке так ни разу и не повстречался, но думал он о косолапом частенько.

– И всякий раз ему было страшно? – спросил Каос. – А куда мы пойдём?

– Давайте поднимемся на вершину.

– На Высокую гору? – уточнил Пончик.

– Нет, на невысокую, – улыбнулся папа. – До Высокой слишком путь долгий, а уже вечереет.

Хотя папа назвал гору «невысокой», но даже до её подножия путь оказался неблизкий, а потом ещё надо было в гору идти! Впрочем, до вершины они так и не добрались, просто поднялись по склону. В самых трудных местах папа брал Пончика на руки.

Иногда тропинка слишком круто шла вверх, но они упорно шагали вперёд. Пусть они и не поднялись на Высокую гору, но и со склона вид открывался далеко-далеко – на другие горы, которые вставали чередой. Солнце начало спускаться, небо и вершины окрасились красно-жёлтыми лучами заката.

– В детстве я поднялся на Высокую гору, чтобы увидеть рассвет, – сказал папа. – А мы с вами поднялись на невысокую гору и увидели закат. Это тоже очень красиво.

Они