Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23

Это был не посол в шелках и золоте, рассыпающийся в льстивых речах, как у раджи Себу. Это был воин, почти нагой, с телом, перевитым мышцами и покрытым сложной вязью татуировок, словно чешуя дракона. Он приплыл на маленькой пироге, встал во весь рост, не проявляя ни капли страха перед огромными кораблями.

Он не поклонился. Он не попросил разрешения подняться. Он просто бросил на палубу флагмана связку гнилых, черных бананов и сломанное пополам копье.

— Мой вождь говорит, — перевел Энрике, и голос раба дрожал от ужаса перед такой дерзостью, — что он не кланяется тем, кто пришел из моря. Море приносит мусор и рыбу. Рыбу мы едим с благодарностью, а мусор выбрасываем обратно. Если вы хотите дань, приходите и возьмите ее сами. Но платить мы будем железом, а не золотом. И копья наши сделаны из обожженного бамбука, который тверже ваших костей.

Это была пощечина. Звонкая, публичная, унизительная, рассчитанная на зрителей.

Хумабон, узнав об этом, примчался на флагман быстрее ветра. Раджа был в ярости, он рвал на себе одежды, но Алексей, привыкший читать людей как биржевые сводки, видел, как в глубине его маленьких заплывших глаз пляшут бесы злорадного торжества.

— Ты слышал, брат Карлос? — шипел Хумабон, брызгая слюной, смешанной с соком бетеля. — Этот дикарь, этот сын шакала назвал тебя мусором! Он смеется над твоим великим королем! Он плюет на наш крест! Если ты спустишь это, если ты проглотишь обиду, завтра каждый рыбак на архипелаге будет плевать в твою сторону. Твои пушки станут для них просто бесполезными трубками с вонючим дымом. Твоя защита не будет стоить и гнилого кокоса.

Алексей смотрел на раджу и видел не союзника, не «брата во Христе», а опытного кукловода. Хумабон мастерски, виртуозно дергал за ниточки гордости, дворянской чести, имперского величия. Он играл на струнах, которые были священны для человека XVI века.

В той реальности, которую Алексей знал из книг, настоящий Магеллан, рыцарь старой закалки, ветеран войн в Индии и Марокко, вспыхнул как сухой порох. Он не смог стерпеть оскорбления. Он отказался от помощи союзников, гордо заявив, что испанцам не нужны дикари для победы. Он взял всего сорок девять человек и пошел в самоубийственную атаку, чтобы доказать превосходство белого человека и веры.

И умер. Зарубленный в мутной воде, исколотый бамбуковыми копьями, так и не дойдя до берега, оставленный своими людьми. Его тело даже не отдали для погребения, оставив как трофей.

Алексей закрыл глаза, на мгновение отключаясь от шума и криков Хумабона. Перед ним всплыл привычный, спасительный интерфейс Системы.

    [Тактический анализ]: Битва при Мактане (Историческая точка бифуркации).

    [Противник]: Вождь Лапу-Лапу (Уровень угрозы: Высокий. Лидерские качества: 9/10).

    [Силы противника]: 1500+ воинов. Отличное знание местности. Высокая мотивация (защита дома).

    [Условия боя]: Отлив. Обширные рифы и отмели. Невозможность подойти на кораблях ближе чем на 1000 метров.

    [Эффективность артиллерии]: 0% (цели вне зоны поражения при прямой наводке).

    [Риск]: Смерть протагониста. Конец игры. Полный десинхронизация.

— Он провоцирует меня на эмоции, — холодно подумал Алексей. — Это классика биржевой игры. Вывести трейдера из равновесия, заставить совершить сделку на тильте, на гневе, на желании отыграться. Хумабон хочет, чтобы я ввязался в драку. Если я выиграю — он получит непокорный остров на блюдечке. Если проиграю и погибну — он избавится от опасных, вооруженных гостей и, скорее всего, захватит наши корабли. Беспроигрышная лотерея для него.

Но Алексей не был рыцарем, скованным кодексом чести. Он был кризис-менеджером. И он знал главное правило: эмоции — это прямые убытки. Гнев — это путь к банкротству.

— Я принимаю вызов, — сказал он громко и спокойно, так, чтобы его слышали и Хумабон, и матросы, и офицеры.

Раджа расплылся в широкой, хищной улыбке.

— Слава Богу! Я дам тебе тысячу своих лучших воинов, брат! Мы высадимся вместе и сотрем их в порошок! Мы сожжем их деревни дотла!

— Нет, — отрезал Алексей, поднимая руку. — Твои воины останутся в лодках. Они не ступят на берег, пока я не разрешу.

— Смотреть? — Хумабон опешил, его улыбка сползла. — Но их много! Ты хочешь погибнуть?

— Я хочу показать вам, как воюют боги. Один бог стоит тысячи смертных. Смотрите и учитесь.

Это была ложь. Наглая, расчетливая ложь. Алексей не собирался воевать в одиночку. Но ему нужно было, чтобы туземцы Хумабона не путались под ногами, не создавали хаос и, самое главное, не ударили испанцам в спину в самый ответственный момент, если чаша весов качнется не туда.

— Лапу-Лапу — это проблемный актив, — прошептал он себе под нос, когда раджа, кланяясь, покинул корабль. — Токсичный актив. Его нужно не уничтожить — это слишком дорого, грязно и неэффективно. Его нужно реструктуризировать. Поглотить.

Вечер перед битвой был удушающе жарким. Воздух был густым, как сладкий сироп, он лип к коже, затруднял дыхание. Гроза собиралась где-то за горизонтом, но никак не могла разразиться.

Алексей собрал военный совет в своей каюте. Элькано, Пигафетта, констебль Эспиноса, кормчий Карвальо. Все они сидели вокруг стола, на котором была разложена карта, и смотрели на адмирала с нескрываемой тревогой. Они помнили голод в океане, помнили бунты в Патагонии. Они выжили не для того, чтобы умереть здесь, на краю света, за амбиции толстого раджи.

— Мы не пойдем в лобовую атаку, — сказал Алексей сразу, опережая вопросы. — Это самоубийство. Идти по пояс в воде, в тяжелых доспехах, под градом стрел против толпы дикарей — глупость.

— Но вы обещали Хумабону... — начал Эспиноса, хмуря брови.

— Я обещал ему победу. Я не обещал ему красивую кавалерийскую атаку в духе рыцарских романов. Победа не пахнет розами, Гонсало.

Алексей ткнул пальцем в карту, которую он нарисовал по памяти, используя данные из учебников истории и свои наблюдения.

— Смотрите. Здесь, перед пляжем, рифы. Острые как ножи. Корабли не подойдут ближе километра. Шлюпки сядут на мель в двухстах-трехстах метрах от берега. Нам придется десантироваться в воду. Ноги будут вязнуть в иле. Маневренность нулевая.

— И что мы будем делать? — спросил Элькано, нервно постукивая пальцами по эфесу. — Если мы не подойдем, они нас просто расстреляют или окружат. Их полторы тысячи, сеньор!

— Мы сменим правила игры. Мы не будем играть по их правилам.

Алексей достал из сундука странный предмет. Это был не меч, не пистолет