Ватерлоо Шарпа - Бернард Корнуэлл

Но пехота была готова. Грянул залп, и мушкетные пули навылет пробили латы. Кирасиры падали в примятую рожь от частых залпов. Умирающие лошади били копытами, а кирасиры сбрасывали шлемы и кирасы и уползали прочь. Уланы и гусары, увидев эту бойню, прекратили атаку и повернули назад.

— Прекратить огонь! Перезаряжай! — крикнули своим каре офицеры и сержанты. Заиграли полковые музыканты. В дыму развевались большие знамена батальонов.

Побитая французская кавалерия отошла за ручей. С востока донесся звук пушечного выстрела, возвестив, что пруссаки еще сражаются.

Снова подползли поближе французские стрелки и открыли огонь, а с Жемонкура по британским позициям начали стрелять пушки. Вражеская кавалерия все еще была близко и по этой причине пехота вынуждена была оставаться выстроенной в каре, тем самым представляя прекрасные мишени для французских орудий.

И им скоро придется тяжело.

К северу и западу от дорог, ведущих к Катр-Бра, торопящиеся британские войска увидели столб дыма и услышали мощные выстрелы тяжелых орудий. Телеги с истекающими кровью и стонущими тяжелоранеными уже ехали в Брюссель. Легкораненые сами шли в направлении биваков. В Нивелле жители прислушивались к звукам сражения и глазели на раненых солдат, проходящих мимо. Несколько не раненых бельгийских солдат распространяли слухи о том, что британцев побили и Император уже на пути в Брюссель.

На западе тучи становились плотнее и темнее.

В двадцати милях к северу от Катр-Бра, в саду особняка Угумон, что поблизости от деревушки Ватерлоо, несколько человек прореживали урожай яблок. Они складывали неспелые фрукты в корзины, тем самым давая оставшимся вырасти еще крупнее и спелее. Сорванные неспелые яблоки скормят свиньям в хлеву фермы.

День был жаркий и люди прекрасно слышали громовые раскаты орудий на юге. С лестниц они видели клубы дыма, дрейфующего над полем боя и радовались, что это не их обстреливают, не их дома захвачены солдатами и не их землю топчет кавалерия.

Окна особняка были открыты и белые занавески колыхались от слабого ветерка, столь приятного в эту палящую жару. Полная женщина подошла к окну на верхних этажах и, положив руки на подоконник, стала смотреть на странную завесу дыма на южном небе. По дороге, пролегавшей через долину слева от особняка на юг, шла цепочка солдат. Даже с большого расстояния она видела, что люди в красном очень торопятся.

— Лучше их, чем нас, верно, мадам? — крикнул один из сборщиков яблок.

— Да уж, — согласилась женщина и перекрестилась.

— Завтра будет дождь, — заявил один из сборщиков, но другие оставили это замечание без ответа. Они были слишком заняты. Завтра, если не пойдет дождь, они рассчитывали пойти на сенокос в долине, вечером постричь овец, а послезавтра, хвала всемогущему, наступит воскресенье и можно будет отдохнуть.

К Катр-Бра все подходили британские войска и их отправляли на фланги, на которые сильно давили французы. Шарпа отослали найти Принца Бернарда Веймарского. Принц, суровый жесткий человек, удерживал свои позиции, но боеприпасы подходили к концу, а его людей убивали вездесущие стрелки. Вновь прибывшие британские войска отправлялись на помощь принцу, но еще больше красномундирников ушли помогать стрелкам на левом фланге, который также атаковала бригада французской пехоты.

— Почему французы не атакуют по центру пехотой? — спросил Доггет Шарпа.

— Потому, что командует ими кавалерист. — Пленный гусар показал, что французов на Катр-Бра повел маршал Ней. Нея звали «храбрейшим из храбрых», рыжеволосый кавалерист, прошедший через все круги ада без малейшего писка, но сейчас ему следовало бы пустить пехоту в атаку на уже потрепанных защитников перекрестка.

— Вам надо понять о кавалеристах вот что, мистер Доггет, — объяснил Харпер, — Они прекрасно смотрятся, и они обычно снимают сливки с любой победы, но единственные мозги, которыми может располагать кавалерист, это мозги его лошади.

Доггет покраснел.

— Я хотел стать кавалеристом, но отец настоял, чтобы я поступил в Гвардию.

— Не волнуйся, — весело сказал Харпер. — Гвардейцы умом тоже не блещут. Боже, спаси Ирландию, но вы только взгляните на тех бедняжек.

Этими бедняжками были шотландцы позади перекрестка: французские пушки прямо-таки выкашивали их. Шотландцы были построены в каре, и это делало из них превосходную мишень для французских артиллеристов, но шотландцы не осмеливались переформироваться в линию из-за страха перед французской кавалерией, которая следила за ними как ястреб за цыплятами. Шотландцы могли лишь стоять и смотреть, как с каждым залпом ядра убивают двоих или троих, а иногда и более их соратников. Однажды Харпер видел, как ядро попало во фланг каре и буквально размазало сразу десятерых. Британская артиллерия была в безопасности от атаки французов и время от времени стреляла по французским пушкам. Подобная артиллерийская дуэль практически всегда была потерей времени и зарядов, но герцог приказал стрелять, чтобы поднять дух шотландцев.

— Почему они ничего не делают? — жалобно спросил Доггет.

— А что они могут? — спросил Харпер. — Чертовы бельгийцы не собираются сражаться, так что мы остались без кавалерии. Это называется быть пехотинцем, мистер Доггет. Ваша доля стоять там и быть убитым.

— Патрик? — Шарп пристально смотрел на нивельскую дорогу, — ты видишь то же, что и я?

Харпер повернулся в седле.

— Черт побери, сэр, вы правы! — Прибыла очередная бригада британской пехоты и среди них были личные волонтеры Принца Уэльского. Шарп и Харпер поскакали к своему бывшему батальону.

Шарп встал рядом с дорогой и, сняв шляпу, стал ждать, когда с ним поравняется ведущая рота. Это была его рота, легкая, которую возглавлял капитан д`Аламбор. Лица людей были белыми от пыли, на которой оставляли следы ручейки пота. Дэниел Хэгмен издал радостный возглас, когда Шарп бросил ему полную флягу с водой. Белые танцевальные бриджи д`Аламбора перепачкались в воске, которым было натерто седло. Капитан осадил лошадь рядом с двумя стрелками и взглянул на клубы дыма впереди.

— Ну как оно там?

— Тяжелая работа, Питер, — сказал Шарп.

— Бони там? — этот вопрос задавал каждый из вновь прибывших офицеров, как будто присутствие Императора привносило какое-то достоинство.

— Насколько мы знаем, нет, — ответ Шарпа разочаровал д`Аламбора.

Бригада остановилась, пока ее командующий, сэр Колин Холкотт определял, где нужнее его четыре батальона. Подполковник Форд и два его майора, Вин и Миклвайт поднялись вверх по склону и подъехали близко к Шарпу, Харперу и д`Аламбору. Форд, близоруко щурясь на дым, поздно понял, что слишком приблизился к Шарпу, чье присутствие заставляло его чувствовать дискомфорт, однако напустил на себя бравый вид и спросил: