Ватерлоо Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Уходите, Шарп! — прокричал Ребек.

Шарп уже разворачивался. Перед собой он увидел Принца, скачущего с пригнутой к лошади головой. Шарп пришпорил свою лошадь, слыша за собой топот вражеских лошадей.

Это была гонка. Самые быстрые французские лошади догоняли медленных бельгийцев. Копья били их в незащищенные спины. Люди кричали и падали. Копыта взметали в воздух куски земли. Голландец вслепую рубанул по улану и, к своему удивлению, увидел, что улан выпал с седла. Лошадь голландца захромала. Он вылетел из седла, встал на ноги, но тут же был зарублен набежавшим гусаром. Гусары догоняли голландско-бельгийских всадников, рубили им шеи и тела. Кровь забрызгала ржаные колосья. Сотни голландско-бельгийских всадников устремились на север к перекрестку, а противник находился среди них, поддерживая возникшую панику, убивая всех, кого мог.

Герцог Веллингтон проскакал немного вперед и попытался остановить их, но кавалерия, не обратив на него внимания, проскакала мимо. Французы скакали по флангам.

— Вернитесь, сэр! — крикнул офицер штаба герцогу, клявшего бельгийцев на чем свет стоит. Все, что герцог мог разглядеть, это клубы пыли, горящая рожь, кровь и напуганных всадников, в панике скачущих по дороге, но затем вдруг разглядел блеск французских кавалерийских касок и копий. Герцог развернул лошадь и бросился назад. Он поскакал не по дороге, для чего пришлось бы смешаться с бельгийцами, а направил лошадь прямо через плотный строй гентцев. Слева и справа от него были французы, пытающиеся перерезать герцогу путь, а два улана скакали сзади, пришпоривая своих лошадей до кровавых ран в боках в попытках догнать герцога. Лошадь герцога по кличке Копенгаген, названная так в честь одной из его первых побед, неслась во весь опор. Шотландцы встали в четыре шеренги, ощетинившись байонетами. Ни одна лошадь не смогла бы прорваться через такие плотные ряды, но герцог закричал по-шотландски:

— Ложись! Всем лечь!

Все четыре шеренги рухнули на землю. Копенгаген прыгнул, и герцог, перелетев через шестнадцать лежащих людей, приземлился в безопасности.

— Огонь! — скомандовал офицер шотландцев, и залп снес первых французов. Два улана погибли мгновенно, их лошади упали прямо перед ногами шотландцев. — Заряжай! — офицер, отдавший команду был одним из тех, которые танцевали танец с саблями на балу герцогини прошлой ночью. — Огонь! — лицо гусара окрасилось кровью, а его раненая лошадь попятилась назад. Человек и животное перекрыли путь скачущему улану. Лошадь улана споткнулась, ломая ноги, а сам улан спрыгнул с нее. Пика воткнулась глубоко в землю и дрожала. — Заряжай! — снова скомандовал офицер.

Смесь французской и голландско-бельгийской кавалерии доскакала до линий пехоты. Бельгийцы, стремящиеся к безопасности, направились в брешь между батальонами, а французские всадники последовали за ними. Красномундирники вдруг увидели у себя в тылу вражескую кавалерию.

«Черным стражам» приказали строиться в каре. Края батальона отступили назад, но уланы были уже позади линии и направились между этими краями. Они увидели шотландские знамена и направили пики в сторону людей, защищавших большие голубые флаги. Два шотландских офицера встретили их верхом. Улан пригнулся, укрываясь от удара клеймора, пригнув голову пониже так, что подбородок уперся в грудь. Полковник Макара кричал, чтобы фланги смыкались, и это произошло, два края сомкнулись, превратив линию в полное каре. Дюжина улан оказалась в ловушке. Один попытался заколоть копьем полковника, но Макара отбил копье в сторону и сам ткнул врага клеймором.

— Взвод, огонь! — крикнул он, хотя на его мече все еще висел француз. Двоих уланов стянули с седел и закололи байонетами горящие местью шотландцы. Снаружи каре всадники рассыпались, уходя от залпов, а оставшихся внутри каре улан безжалостно закололи. Знамена были в безопасности, а волынки даже не переставали играть.

Соседний с ними батальон, Восточный Эссекский, оставался выстроенным в линию. Они, как и шотландцы, стояли в четыре шеренги, но их полковник просто развернул последнюю шеренгу и они открыли огонь и вперед, и назад, убивая без разбору французов вместе с голландско-бельгийскими всадниками. Группа решительных французов ринулась вперед, в попытке захватить знамя батальона. Пики проткнули двух британских сержантов, сабля разрубила красномундирника, а еще одно копье направилось прямо в глаз прапорщика, держащего древко. Прапорщик Кристи упал, но и лежа продолжил крепко сжимать большое желтое знамя. Два гусара напали на упавшего прапорщика, свешиваясь вниз с седел в попытках зарубить шестнадцатилетнего знаменосца.

Красномундирники двинулись вперед через тела собственных убитых и раненых. Улан попытался подцепить знамя острием своего копья, но Кристи крепко его держал. Те два гусара с удвоенной яростью продолжали свои попытки достать его саблями. Мушкетная пуля убила одного из них, а другой отбив удар штыка, снова ткнул в Кристи саблей.

Грохнул еще один мушкет и гусар вылетел с седла. Британские офицеры и рядовые сомкнулись над лежащим ничком Кристи, отгоняя остатки врагов. Улан проткнул угол флага копьем, оторвав клочок знамени, но даже этот трофей не достался французам. Выпалили сразу три мушкета и улан кувыркнулся со своей лошади назад.

— Сомкнуть строй! Сомкнуть строй! — кричал сержант. Мощный залп расчистил пространство перед батальоном. Воздух наполнился вонью порохового дыма и крови и звуком кричащих людей и лошадей. Перед линией галопом, истекая кровью, поскакала раненая лошадь без всадника. Улан, свалившийся с нее и вставший на ноги, был убит мушкетной пулей. Французы разворачивались и мчались прочь от мушкетных залпов.

Прапорщик Кристи был жив и хоть и лежа, но все еще сжимал упавшее знамя, на его теле было более двадцати сабельных и копейных ран. Его подняли на носилках из мушкетов и понесли к хирургам, расположившимися в сарае возле перекрестка. Ярко-желтое знамя, изрезанное саблями и залитое кровью Кристи, вновь было поднято над батальоном. Французская кавалерия, откатившись назад, переформировывалась в четверти мили от батальона. Перекресток был удержан.

«Черные стражи» оттащили мертвых улан из внутреннего квадрата каре и сложили их в подобие бруствера, препятствующего другим возможным атакам. Перезаряжали мушкеты, легкораненые шли к хирургам. Один из них упал на колени, закашлялся кровью и упал.

Французы подошли опасно близко к тому, чтобы разделить британскую оборонительную линию. Несколько гусар и улан, зашедших в тыл к британским батальонам, поскакали вдоль дороги, которую они пытались захватить, но вернулись обратно в промежутки между батальонами, ибо их было слишком мало, чтобы удержать захваченную дорогу. Французам казалось, что еще одна попытка и красномундирники сломаются и побегут, как и голландско-бельгийская кавалерия. Прозвучавшая труба возвестила, что французы начали вторую попытку и их усилили восемьсот кирасиров — во французской армии их называли grosfreres — «большие братья». Кирасиры носили стальные кирасы и шлемы и скакали на самых больших лошадях во французской кавалерии. «Большой брат», броня и лошадь весили вместе более тонны. И именно они возглавят вторую атаку и сокрушат пехоту.