Хозяйка волшебного ателье - Мария Максонова

— Форн? — ахнул Джонс, — как Молли Форн — няня жертвы?

— Да, ее сестра. Она-то их и связывает. А теперь она Сирша Клард, поэтому мы и не нашли связей, она просто вышла замуж, но все еще работает в этой школе. И заведует младшим классом пансиона.

Подчиненные понимающе переглянулись.

Уже вскоре школа была окружена, а я в сопровождении нескольких мужчин в штатском прошел к классу, подходящему похищенной Лилиане по возрасту.

— Кто вы такие и что здесь делаете?! — возмущенно воскликнула пожилая учительница, когда мы отворили дверь в класс.

— Не мешайте, если не хотите усугубить свою вину, миссис Клард, — бросил я.

— Какую еще вину? — она трясущимися руками принялась наливать себе воды в стакан.

Но я не стал обращать внимание, а провозгласил:

— Лилиана Коренфорт! — никто из учеников не двинулся с места. — Лилиана, мы из полиции, если ты здесь, отзовись!

Я обвел взглядом сидящих за столами школьников, но не увидел девочки, подходящей под описание. Неужели, ошибка?

Глава 33

Надежда

Сложнее всего было сдержать довольную ухмылку, когда я услышала пожелания клиентки. Пошлая мятая тряпка, в которой только коровам хвосты крутить? Что там еще мисс Кларисса говорила про мою юбку? О, при ее творческом кризисе и неспособности придумать хоть что-то новое в дизайне, для выдумывания красочных эпитетов ее фантазия работала прекрасно. И вот такой пассаж.

— Вы уверены, что хотите именно такой фасон? У нас есть лучшие ткани, новейшие разработки, давайте я сейчас набросаю дизайн, — проблеяла она, в то время как продавщицы принялись подтаскивать образцы ткани зеленого цвета, как и пожелала клиентка.

— Есть какие-то проблемы? — с легким недоумением повела бровью клиентка.

Миссис Стефорд вперилась в меня большими испуганными глазами, но я и сама не собиралась нарушать рабочую этику, просто стояла, опустив взгляд и помалкивая.

— Нет, что вы, просто это такая... простая модель, а такой интересной и стильной женщине, как вы, чтобы подчеркнуть ваши идеальные бедра, подошла бы другая... — проблеяла мисс Клор.

— Вы что, считаете, что лучше меня знаете, какой дизайн одежды мне подойдет? — в голосе клиентки проскользнул холод.

— Н-неет, но...

Небрежность и ленивую грацию с миссис Фруткинс словно рукой сняло, стало очевидно, что она из тех женщин, которые привыкли, чтобы их приказы исполнялись моментально и беспрекословно.

— Вы сможете сшить мне такую юбку? Да или нет?

— Но я бы рекомендовала все же...

— Да или нет? Мне пойти в другое ателье?

Мисс Клор краснела, бледнела, пыхтела, но в конце концов выдала едва слышно:

— Конечно, мы все сделаем в скорейшее время.

— Вот и ладненько, — немедленно улыбнулась клиентка, как ни в чем ни бывало. — Мне нравится вот эта ткань, буду ждать первой примерки с нетерпением, — пропела она, ткнув в один из образцов, которые принесли продавщицы, и направилась к выходу.

— Но... — едва слышно выдохнула я, но миссис Стефорд дернула меня за руку, заставляя замолкнуть, и я подчинилась.

Мисс Клор сопроводила клиентку до выхода, заливаясь соловьем и обещая, что все будет в лучшем виде. Я же шагнула ближе, пощупала выбранную ткань, попробовала ее на растяжимость, посмотрела на просвет и прикусила губу. Помню, что клиентка хотела еще шарфик, и чтобы все это развевалось на ветру, но юбку из такой тонкой ткани я бы шить не стала — все будет просвечивать. Нужно либо несколько слоев, либо подкладку в тон, но найти ткань подходящего оттенка будет непросто, в этом мире не такой широкий выбор, как хотелось бы, особенно подкладочных тканей, тут ведь никакой синтетики, а подкладка из местного аналога шелка сильно удорожает результат. Нужно, конечно, еще просчитать, что будет выгоднее, если ткань взять в два слоя, может, будет и ничего, но хватит ли этого, чтобы не просвечивало и как придется изменить выкройку...

— Ты! — яростное шипение вернувшейся мисс Клор заставило меня переключиться с мыслей о раскрое на текущую реальность.

— Мое имя Надежда Хрустова, можно просто мисс Хрустова, — обернулась я к ней с безмятежным видом.

— Ты подставила меня! Я поняла, тебя специально подослали мои конкуренты, чтобы меня опозорить! Ты!..

— У вас есть какие-то претензии к моей работе? Может, я нарушила трудовой договор? — невинно похлопала ресницами я.

Мисс Клор яростно сжала руки в кулаки и буквально зарычала от злости, лицо ее было красным, а глаза налились кровью.

— Может, вам водички попить? Или свежим воздухом подышать? Прогуляться? А то так можно и удар заработать, — участливо предложила я.

Засуетились вокруг начальницы миссис Стефорд и продавщицы, ее усадили в кресло, подали воды с успокоительным. Только глотнув, она, наконец, смогла внятно разговаривать. Окинула меня мрачным, но с некоторым уважением взглядом:

— Вот каков был твой план, значит. Не ожидала.

Я не стала спорить, хоть плана у меня никакого и не было. Кто ж знал, что я столкнусь с женщиной, у которой есть вкус и достаточная независимость, чтобы создавать свой собственный стиль, а не следовать за модой?

— Ладно, — наконец, чуть успокоившись, произнесла мисс Клор. — Ладно. Продашь свою юбку, заплачу тебе сто... ладно, сто двадцать серебряных за снятие выкройки. Миссис Стефорд, займешься этим проектом.

— Как прикажете, — кивнула та.

Я совершенно офигела от подобной наглости. Она что, думает, что я соглашусь? Оглядев примерочную, я выбрала для себя место и устроилась на простом стуле напротив начальницы. Закинула ногу на ногу, оправила юбку, сцепила руки на колене, выпрямилась и спокойно ответила:

— Нет.

— Сто тридцать? — выгнула бровь мисс Клор.

Я усмехнулась.

— Место дизайнера в вашем ателье. Контракт на год. И с соответствующей зарплатой в сто серебряных в месяц. — Объявила я свои условия. — Только на таких условиях я отдам вам свой уникальный дизайн.

— Да ты совсем обнаглела, выскочка деревенская! — взвилась мисс Клор, вскочила с кресла, неосторожно толкнула под руку миссис Стефорд, и та случайно облила ее водой, стакан с которой держала.

— Я жила в другом мире, а не в деревне, как бы вы себе это не представляли, — медленно произнесла я.

— Двести серебряных красная цена твоей кривой выкройке!

— Хорошо, — не стала противиться я. — Две тысячи,