Приз победителю - Ли Уикс

— Знаете этого человека? — осведомился детектив, кивнув в сторону бара.

— Встречалась однажды. Он — хирург. — Хихикнув, девушка окинула Мэнна взглядом. — Живет в отличных апартаментах, хорошо одевается. Прямо как вы.

Инспектор вновь посмотрел на типа у стойки. Хирург, отвернувшись, беседовал с приятелями.

— Вы всегда носите костюмы от Армани? Они вам очень идут. — Люси склонила голову набок, пододвинула к себе стакан с кока-колой и, нащупав губами соломинку, потянула прохладную коричневую жидкость.

Пришел бармен и поставил перед Мэнном порцию выпивки. Детектив пристально посмотрел на Люси. Эта женщина, казалось, постоянно вела какую-то игру. Кроме того, она отличалась несвойственными местным женщинам стойкостью и мужеством.

— Нет, я далеко не всегда ношу одежду от Армани.

— Но уж если носите, то это настоящий Армани, а не жалкая гонконгская подделка. Я обратила внимание, что у вас много вещей из Милана и Парижа. Это правда? Когда мы с вами в последний раз встречались, на вас был костюм от Валентино. Очень дорогой и очень красивый.

Полицейский ухмыльнулся. Определенно робкой эту женщину не назовешь. И она в состоянии позаботиться не только о себе, но и о своих близких. Типичная гонконгская крутая бабенка. Собственно, в этой среде других и не встретишь, так как слабачкам здесь нет места.

Мэнн положил на стол атташе-кейс и открыл.

— Похоже, Люси, у вас отличная память. Странно в таком случае, что вы не помните этого… — Он выложил перед ней несколько фотографий с увеличенным изображением татуировки на торсе Зоей. — Узнаете?

Ка-Мей бросила скользящий взгляд на снимки:

— Не узнаю.

— Вы никогда не видели татуировку у Зоей Сикорски?

— Так это Зося? — У девушки отвисла челюсть.

— То, что от нее осталось… Значит, утверждаете, что не видели ранее этого изображения?

— Я знала, что у нее есть татуировка, но никогда ее не видела. Зося была такая застенчивая девушка…

Как же, держи карман шире, подумал Мэнн.

— Кроме того, вы дали описания внешности других девушек, обитавших у вас в апартаментах… Спасибо, конечно, но чрезмерно подробными их также не назовешь, не правда ли? А мне-то казалось, вы должны хорошо помнить своих квартиранток, тем более что давно работаете с иностранками и наверняка усвоили особенности их поведения и привычки. Неужели так мало знаете о них, как утверждаете? — Он поиграл перед носом Люси копией ее письменного заявления.

Та пожала плечами.

— Когда я только начала приглашать к себе этих гвейло… иностранных квартиранток, мне действительно хотелось поближе познакомиться с ними и лучше узнать их. Но они редко бывали дома, приходили и уходили в неурочное время, съезжали без предупреждения, и вскоре я отказалась от мысли сблизиться с ними. Кроме того, они держались обособленно и большого желания откровенничать со мной не демонстрировали. Так им больше нравилось. И мне не хотелось проявлять в этом вопросе настойчивость.

Как же, держи карман шире, второй раз подумал Мэнн. Что-то мне не верится, чтобы тебе не хотелось узнать их подноготную. Обычно женщины на все идут, чтобы выведать секреты подруг и знакомых. Оттого-то из женщин и получаются такие хорошие детективы, когда они идут работать в полицию.

— Ладно. На этом пока и закончим. Но если вам вдруг вспомнятся чья-то татуировка, родимое пятно или, не дай Бог, стеклянный глаз или деревянная нога, вы дадите мне знать?

— Разумеется, инспектор. Немедленно.

— И еще одно, Люси… — Детектив наклонился поближе и, поддев пальцем за подбородок, приподнял ее лицо. — Если вы что-то скрываете, пытаетесь прикрыть кого-то, с тем чтобы этот человек избегнул нашего внимания, вы можете оказаться в очень неприятном положении. Даже не представляете, насколько неприятном…

Та, однако, смекнула, что полицейский блефует, и дала единственно возможный ответ.

— Я отлично все это понимаю, инспектор, — кротко ответила она, после чего, нащупав губами соломинку, потянула кока-колу.

Мэнн вновь бросил взгляд в сторону бара — но хирург уже ушел.

Глава 46

Инспектор вернулся на остров не на пароме, а на поезде ЭЖД — эстакадной железной дороги. Эти поезда куда быстрее парома, и путешествие с полным на то основанием можно назвать освежающим. Не то что езда в лондонском или парижском метро, где постоянные погружения во тьму рождают депрессивное чувство, могущее заставить иного уставшего от жизни или отчаявшегося субъекта броситься под колеса. В Гонконге ты не только спасаешься в таком поезде от инфернального шума, жары и надоедливой толпы, но испытываешь чувство комфорта и приятной расслабленности благодаря искусственной прохладе кондиционеров, удобным сиденьям, белоснежным стенам вагонов, широким проходам между креслами и малому числу пассажиров. Если не считать дороговизны, скоростные эстакадные электропоезда истинное благословение…

Выйдя из поезда в Ванчае, Мэнн пересек Джонсон-роуд и направился в бар «Бонд».

— Как дела, Сэм? Как бизнес? Клиентов сегодня много?

— У нас все хорошо, сэр. А у вас? Трупов сегодня много? — вопросом на вопрос ответил Сэм, скаля в улыбке зубы.

— Что, прошел уже слушок? Хотя такие новости распространяются быстро… Отвечая на твой вопрос, Сэм, скажу, что трупов мы обнаружили вполне достаточно для того, чтобы у меня не было ни минуты покоя. Но все равно спасибо, что поинтересовался. Кстати, Ким сегодня работает? — осведомился он, входя в помещение.

— Ким ушла, инспектор.

— Ушла? Куда же это?

— Сказала, что нашла работенку получше. Сегодня от нас отчалила. А перед уходом дала мне это. Взгляните… — Он вытянул руку, на которой под алым обшлагом атласного рукава сверкал инкрустированный фальшивыми бриллиантами поддельный «Ролекс». — Отличные часы. И время показывают секунда в секунду.

— Очень красиво… Так куда, говоришь, она ушла?

— Извините, инспектор, деталей не знаю. Ничего на этот счет она не сказала.

Мэнн вошел в зал. На подиуме, который раньше занимала Ким, выплясывала другая девушка — рыжеволосая, с небольшим тренированным телом и маленькими грудями с торчавшими как карандашные острия сосками. Интимные места закрывали крохотные кружевные трусики. Детектив собрался было задать ей пару вопросов, как вдруг увидел Хани Райдер, смотревшую на него из противоположного конца комнаты. Она развлекала двух китайских менеджеров среднего звена, эскортировавших нескольких американцев и демонстрировавших им за счет компании городские достопримечательности.

Мэнн протолкался к ней через зал. Девушка подняла голову и одарила его зазывной обманчиво-приветливой улыбкой, продемонстрировав белые зубы со значительными промежутками. Сегодня на ней вместо французских резиновых шортиков красовались короткая черная набедренная повязка и кружевной красно-черный корсет, заканчивавшийся под грудью. Корсет подпирал и подчеркивал небольшой бюст, выглядывавший подобно двум розовым теннисным мячам. Эта достаточно безвкусная и устаревшая принадлежность туалета смотрелась на Хани так, как если бы она стащила ее из гардероба своей бабушки и не знала толком, как правильно ее носить. Она вообще отличалась тем, что все и всегда делала невпопад, вечно имела вид нашкодившей ученицы и словно набивалась на то, чтобы ее отшлепали.

— Добрый вечер, Джонни. Тебе как обычно? — спросила она, переступая с ноги на ногу, как ребенок, желающий выйти по малой нужде.

— Спасибо, Хани. Как жизнь? Не могу отделаться от впечатления, что ты решила радикально изменить имидж… — протянул Мэнн, опускаясь на обитый выворотной кожей стул.

Издав пронзительный, на высокой ноте смешок, она отвернулась, чтобы приготовить клиенту напиток. Бросив на дно стакана несколько кубиков льда, плеснула водки, перелив, по своему обыкновению, после чего торопливо повернулась лицом к полицейскому:

— У меня все просто супер. Спасибо, Джонни. — Хани резким движением головы отбросила длинную прядь со лба.

Признаться, детектив уже успел позабыть, насколько привлекательна эта девушка с ее изумрудными глазами и россыпью золотистых веснушек на носу. Она выглядела и, несомненно, являлась совсем еще юной барышней, в которой не было ничего от взрослой разумной женщины, требовавшейся Мэнну. Он всячески старался избегать общества юных дев, совращенных мужчинами в возрасте, возможно, отцами, поскольку они любили разыгрывать из себя маленьких девочек, жаждущих обрести недополученную в детстве любовь.

Когда Хани наклонилась к нему, он невольно задался вопросом, есть ли у нее веснушки и на других местах.

— Однако я уверена, что ты хочешь узнать у меня и кое-что другое. — Она поставила стакан перед ним.

— Ты права, Хани. — Мэнн бросил взгляд в сторону подиума, еще вчера принадлежавшего Ким. — Мне крайне любопытно, куда она подалась. Что-нибудь говорила на этот счет?