Приз победителю - Ли Уикс

— Пустяки, пройдет. Кроме того, это не человеческий укус, а собачий. — С этими словами Макс переключил передачу и положил ногу на педаль газа.

— Когда у тебя заканчивается смена?

— Около восьми утра. Иногда раньше. Точнее трудно сказать.

Мэнн выпустил руль.

— Явишься в центральный участок в пять минут девятого. Спросишь сержанта Энджи. И попробуй только опоздать…

Инспектор отошел в сторону и проследил за тем, как таксомотор вписался в уличное движение. Кое-какие детали не давали сыщику покоя. Несколько образов мелькали в мозгу, словно пытаясь отыскать свое место в выстроенной им схеме. И среди этих картин присутствовал образ Макса. В ту секунду, когда Мэнн решил наконец, что знает, куда его поместить, видение неожиданно исчезло.

Заверещал телефон. Звонил инспектор Ли.

— Вы готовы, босс? — донесся взволнованный голос Креветки.

— К чему, собственно?

— В Польше бывать когда-нибудь приходилось?

— Нет…

— У поляков существует легенда о двух сиренах. Одна из них изображается с мечом в одной руке и щитом в другой и считается покровительницей Варшавы. У них даже такая статуя имеется.

— И что же?..

— А то, что в Варшаве есть один татуировщик, который специализируется на подобных сиренах. Я отправил ему по электронной почте фото татуировки с торса жертвы и…

— Продолжай…

— Он сразу же узнал ее. Сказал, что такого рода дизайн сделал лишь однажды — для сестры. Потом основательно модернизировал татуировку в плане увеличения груди и пустил в широкий оборот, но сейчас, по его словам, изображение больше напоминает Памелу Андерсон, нежели сирену. Из всего вышеперечисленного следует, что жертва номер три с татуировкой на торсе скорее всего его сестра.

— Отличная работа, Ли. Что еще ты можешь сказать о жертве?

— Не много. Девушка исчезла с горизонта несколько лет назад. Татуировщик сообщил, что когда в последний раз получил от сестры весточку, та обреталась где-то на Дальнем Востоке. По его словам, она вполне могла податься и в Гонконг, но он точно этого не знает. Похоже, в общем и целом ему наплевать на свою сестричку.

— А другие близкие родственники у нее есть?

— Боюсь, что нет, босс.

— Как ее звали?

— Зося Сикорска. Я проверил по файлам. Проживала на квартире Люси в Ванчае два года назад и являлась одной из женщин, упомянутых той в официальном заявлении. Она охарактеризовала ее как особу, говорившую по-английски с сильным акцентом, но ни словом не обмолвилась о том, что у нее была татуировка. Ну так вот: эта самая Зося проработала в клубе «Мерседес» около шести месяцев.

Мэнн отключил сотовый и, прежде чем перезвонить Люси, бросил взгляд на часы. Стрелки показывали шесть тридцать вечера. По идее до выхода на работу ей оставалось часа два, так что она вполне могла пообщаться до этого с полицией.

Детектив сел на паром, направлявшийся в Цзюлун. Эта часть Гонконга не обладала узкими мощеными улочками и прочими атрибутами колониального стиля старого города, зато там находился квартал Цим-Ша-Цуй, уступавший в деловой активности только Центральному району. Там также располагались птичьи рынки, рынки ювелирных изделий и так называемые «ночные» базары. Самое главное, оттуда легко перебраться на Новые территории, где множество прекрасных пляжей, мест для пикников и наличествует кое-какая дикая природа. Там можно обрести простор и желанную сердцу свободу. В последнее время, правда, там все больше находили мешки с расчлененными трупами.

С моря дул прохладный бриз, на судне стояла тишина. Приняв на борт людей в деловых костюмах, вынужденных по пути к дому преодолевать водный простор, и туристов, направлявшихся в гостиницы, чтобы переодеться перед обедом, паром неспешно скользил по волнам, и его ровное мерное движение несло желанное, хотя и кратковременное отдохновение душе и телу.

Спустившись по сходням с парома, Мэнн двинулся в сторону Натан-роуд. Эта длинная и совершенно прямая улица, ведшая от гавани, именовалась также Золотой Милей. Здесь можно было приобрести наручные часы, парфюмерию и электронику. Торговали в основном индусы, отличавшиеся склонностью к торговле подделками. Каждая вещь здесь устами торговца взывала к прохожему: «Купи меня! И меня! Не проходи мимо, ты не сможешь без меня жить!..»

Мэнн, казалось, мгновенно вспотел от ослепительного света реклам и оглох от стоявшего здесь громкого неумолчного шума. Из каждого дверного проема на этой улице вырывалась какая-нибудь песня или мелодия. Таких дверных проемов, ведших в магазины или лавочки, открывалось здесь впятеро больше, чем в других местах. Равным образом под разложенным на улице товаром почти не было видно тротуара: ни дюйма полезного пространства не должно пропадать зря в этом царстве низких цен и налоговых льгот. Через некоторое время Мэнн, совершенно отчаявшись быстро пересечь это товарно-людское море, свернул в переулок и двигался по боковым улочкам, пока не вышел к гостинице «Эскалибур». Последняя располагалась посреди Натан-роуд, и чтобы достичь ее окольными путями, инспектору пришлось пройти метров восемьсот. «Эскалибур» относился к гостиницам прошлого поколения, и его внутреннее убранство несло на себе печать лет и некоторой запущенности, зато помещения отличались прекрасной звукоизоляцией. На крыше располагался небольшой плавательный бассейн, а находившаяся при отеле кофейня пользовалась всеобщей популярностью благодаря шеф-повару, делавшему прекрасную выпечку. Надо сказать, что гостиницу знали почти все иностранцы, так как заведение специализировалось на организованных туристических поездках из Англии и в этой связи было почти всегда забито под завязку. Хелен любила ездить сюда на поздний завтрак и прогуляться по гавани после этого.

Ну вот. Он опять вспомнил о Хелен. Возможно, именно знакомство с Джорджиной заставило его задаваться вопросами из серии «что было бы, если?..». В самом деле, что произошло бы, если бы он демонстрировал по отношению к Хелен чуть больше внимания? Если бы попросил ее остаться? Если бы проникся ее интересами…

ХВАТИТ!

Мэнн пересек фойе, миновав располагавшийся там бар, где пианист наигрывал что-то негромкое и тягучее, дабы не мешать разговорам клиентов, забежавших пропустить коктейль после похода по магазинам или перед тем как ехать в город обедать. По находившейся в дальнем конце лестнице инспектор спустился в бар «У Оливера», помещавшийся в подвале.

Бар «У Оливера» отделали в староанглийском стиле. То есть превалировали красно-коричневый цвет, дубовые панели и тартан. Напротив входа располагалась массивная угловая барная стойка, от которой лучами расходились ряды столиков, помещавшихся на двух уровнях согласно заведенной здесь ресторанной моде. Справа от входа открывалась арка гостиной со сложенным из кирпича камином, в котором полыхали не дрова, а дававший не в пример меньше жара природный газ. Над камином нависала декоративная ниша и красовались полки, заставленные переплетенными поддельной кожей фальшивыми прижизненными изданиями Диккенса.

Инспектор невольно вздрогнул, попав под струю холодного воздуха, бившую из кондиционера за дверью. Потом, освоившись с обстановкой, обвел глазами бар. Клиентов у стойки паслось немного. Хотя наступило время коктейлей, далеко не все здешние постояльцы торопились накачаться дешевыми напитками, что, разумеется, не лучшим образом сказывалось на доходах бара. Зато здесь всегда можно было найти свободное место, чтобы побеседовать в спокойной обстановке, не надрывая голоса в стремлении перекрыть аккорды фортепьяно.

Несколько местных обитателей занимали места в дальней затененной части зала, обособившись от группы любителей выпить. В частности, там обосновались девушка и молодой человек, проникновенно смотревшие друг другу в глаза. В самом конце стойки восседала на высоком табурете вполоборота к залу Люси, облаченная в свои «фирменные» черные кожаные джинсы и черную водолазку с золотой цепью на груди. Она жевала земляные орешки и потягивала через соломинку кока-колу.

Увидев Мэнна, Люси встала и, прихватив с собой стакан с колой, направилась вслед за ним к столику в гостиной. Детектив жестом дал понять бармену, чтобы принесли его привычный напиток. Тем самым он привлек внимание одного из обретавшихся у стойки клиентов заведения, одарившего его оценивающим взором. Полицейский тоже посмотрел на него. Этому европейцу было за пятьдесят, волосы отливали серебром, а внешность отличалась ухоженностью. Похоже, у него водились денежки, и он имел привычку следить за собой. От взгляда Мэнна не укрылось и то, что Люси, отходя от стойки, кивнула ему.

— Добрый вечер, инспектор. — Девушка поставила на столешницу стакан с кока-колой и уселась в кресло напротив. Когда она улыбнулась, Мэнн заметил единственную общую черту во внешности, связывавшую ее с Джорджиной — хорошо очерченный, в форме сердечка маленький рот. В настоящее время губы Люси намазала алой помадой в тон с маникюром.