Чингисхан - Джон Мэн

С военной точки зрения победа далась легко, как и пред­ видел Чингис. Узнав о приближении монголов, Кучлуг бежал за триста километров на юг, возможно через перевал Тору- гарт, а оттуда вниз к Кашгару, большому рынку Шелкового пу­ ти, что на западной окраине пустыни Такла Макан. Пустив­ шись вдогонку, Джебе запретил мародерство, и кашгарские уйгуры встречали его с радостью. Кучлуг продолжил бегство через пустыню в сторону Памира, лежащего в 100 километ­ рах к юго-западу от Кашгара, возможно желая держаться глу­ бокого ущелья реки Гез, выходящего к землям, которые сей-

172

173

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

час относятся к Пакистану. «Преследуемый, как бешеная со­ бака» монголами, пишет Джувайни, Кучлуг с горсткой людей попал в глухое, не имеющее выхода ущелье. Монголы сказа­ ли встретившимся местным охотникам, кого они ищут, и те, увидев возможность подзаработать и прославиться, пойма­ ли Кучлуга и отдали монголам. Заплатив охотникам, монго­ лы отсекли Кучлугу голову и разъезжали с ней, демонстри­ руя победу, по городам своих новых владений. Так закончи­ лась борьба Чингиса с тремя поколениями найманских правителей.

Победа над Кучлугом привела монголов к установлению контактов с их исламским соседом, царством, занимавшим территорию нынешних Узбекистана и Туркменистана, вме­ сте с частью Ирана и Афганистана. Оно называлось Хорезм (это одно из полудюжины произношений) по названию его главной провинции. Этот беспокойный регион на восточной окраине исламского мира, два столетия составлявший часть Сельджукской империи, стал образующим ядром нового цар­ ства за полвека до описываемых событий, и это создало об­становку непрерывных войн между несколькими заинтере­сованными сторонами, среди них были ханы Кара-Китая, и они некоторое время контролировали большую часть Хорез­ ма, потому же собирали с него дань. К концу XII века Хорезм, в свою очередь, расширился за счет соседних провинций Хорасан и Трансоксиана. Получилось, что у него в руках со­ средоточился контроль над великим рынком Шелкового пу­ ти - над Самаркандом, Бухарой, Ургенчем, Ходжендом, Мервом, Нишапуром, а также над пограничной рекой, Аму- дарьей, в классические времена называвшейся Оксусом. Об­ласть, известная как Трансоксиания, или Трансоксиана, зем­ли «за Оксусом», простиралась почти на 500 километров че­ рез пустыню Кызылкум до бесплодных берегов Сырдарьи (старинного Джаксартеса). Борьба за этот регион, в достатке снабжаемый водой с тающих ледников Памира, почти не ос­ тавила следов в письменных документах или традиции, ис-

торики составляют о ней представление по монетам. Время было сложное и жестокое, один только Самарканд выдержал 70 нападений кара-китайцев, почти по одному в год. В такой обстановке хорезмшах Мухаммед заключил союз с Кучлу­ гом, в тот момент бывшим на подъеме. В результате, когда Кучлуг захватил власть в Кара-Китае, у Мухаммеда были раз­ вязаны руки начать строительство собственной империи, положив тем самым начало развитию событий, которые привели к следующей стадии в продвижении Чингиса к трансконтинентальному владычеству 1 .

Трудно сказать, как бы развивались события в дальней­ шем, если бы не характер Мухаммеда. Ни у кого не находится доброго слова об этом жутком человеке, навлекшем на свой народ и свою веру невиданное бедствие. Его мать Теркен, жившая собственным двором, также разделяет с ним боль­шую долю вины. Очень похоже, что именно по ее наитию этот капризный, беспечный и ненадежный тюрк попытался силой навязать свою волю народу, большинство которого составляли иранцы.

Некий Отман, султан Самарканда, поднял восстание, для начала перебив всех хорезмийцев в городе, буквально изре­зав их на куски и развесив их на базарах. Когда Мухаммед снова захватил город, было умерщвлено 10 000 человек, а вместе с ними Отман тоже. Так что, когда шах сделал Самар­ канд своей столицей, население вряд ли встретило его с вос­ торгом. Вдобавок он вел войны с высшей духовной властью ислама, Багдадским халифатом, и не могло быть и речи, что­ бы представлять себя защитником веры. Ну и, наконец, его репутация, мягко говоря, оставляла желать лучшего, о его распутстве ходили легенды. Вот как описывают его совре-

Источники трактуют по-разному последовательность почти всех этих событий. Возможно, монголы вступили в контакт с Хорезмом еще до поражения Кучлуга Но даже если все эти детали меняются местами, суть де­ ла, причины войны, причинно-следственные связи, заставившие Чингиса двинуться на запад, остаются теми же самыми. {Прим. авт.)

174

175

ДЖОН МЭИ

ЧИНГИСХАН

менники: «Только и знает, что постоянно удовлетворять свои желания в компании смазливых танцовщиц и непре­рывно пить красное вино».

Чингису не было никакого смысла вмешиваться в это ме­ сиво вражды, он говорил, что ему нужны только торговые связи. Однако шах Мухаммед уже имел сообщения о том, как был разграблен Бейджин, его посол рассказал ему о горах костей и озерах человеческого жира. Можно ли поверить, что кровожадный вождь воинственных орд вдруг, ни с того ни с сего, превратился в поборника мира? Как ни странно, но ответ на этот вопрос скорее всего звучит «да», поскольку еще не был завоеван Северный Китай, и на это потребуется еще двадцать лет. Ответ Мухаммеда прозвучал верхом глупости, продемонстрировав его слабость, наивность, невежество, ксенофобию и надменность: «Для меня нет разницы между тобой, Гурханом или Кучлугом... Пусть будет война, в кото­ рой ломаются мечи и трещат копья!»

Чингис продолжал добиваться развития торговли, по­ скольку война в этом регионе означала дополнительное на­ пряжение для монгольского царства, еще одну кампанию, удлинение границ, которые придется защищать, и, кто знает, возможно, поражение. Главные же перспективы развития торговли были прекраснейшие. В Монголию приезжали три купца из Бухары, желавшие изучить маршрут, который вне­запно наметился в связи с монгольскими завоеваниями в Се­ верном Китае. Теперь, когда они вернулись еще раз, Чингис послал с ними огромную торговую делегацию из 100 (со­ гласно «Тайной истории»), а может быть, 450 (как утвержда- ют другие) торговцев, все они были мусульманами, кроме стоявшего во главе монгола. Целью делегации было нала­ дить торговлю с исламскими странами. Им предстояло за несколько недель преодолеть 2700 километров. Делегация везла с собой еще одно послание Чингиса к Мухаммеду, объ­ яснявшее, что они прибыли, чтобы «иметь возможность

приобрести удивительные изделия тех стран, и что впредь нарыв зла можно будет вскрыть улучшением отношений».

Или что-то в этом роде. Существует несколько версий от­ носительно того, что на самом деле сказал Чингис, все они принадлежат исламской стороне, и ни одна из них не звучит враждебно. Как свидетельствует еще один источник, Чингис претендовал на равенство или называл Мухаммеда «самым возлюбленным из моих сыновей», что любому главе госу­ дарства не могло не показаться покровительственным, но назвать это объявлением войны никак нельзя. Но Мухаммед воспринял его именно так.

В 1217 году делегация добралась до Отрара, города на реке Сырдарья. Сегодня Отрар нужно искать на западе современ­ного Казахстана, от него сохранились всего лишь несколько поросших травой холмов и беспорядочно разбросанные развалины. В начале тринадцатого столетия это был процве­ тающий пограничный город, раскинувшийся на 20 гектарах. Правителем города был еще один злой гений этой истории, которого источники называют по рангу или титулу Инальчук («Маленький господин») или Кадир-хан («Могущественный хан»). Наместник Икс, Инальчук, как его принято называть, приходился родственником властной матери Мухаммеда и ни за что не стал бы рисковать, действуя по собственной ини­ циативе. Именно он, по кивку или движению глаз повелите­ ля, распахнул ворота в ад, вдвойне надругавшись над послан­ никами Чингиса. Во-первых, он обвинил их в шпионаже и, во-вторых, бросил в тюрьму. Чингис пришел в страшное не­ годование, но не поддался на провокацию. Он в последний раз протянул Мухаммеду оливковую ветвь, послав трех эмиссаров, которые представили все дело так, чтобы Мухам­ мед воспользовался случаем и, сославшись на полную неос­ ведомленность о поступке своего наместника, выдал им ви­новного для наказания. Мухаммед вместо этого нанес мон­ голам смертельное оскорбление. Он велел убить одного, а возможно, и всех троих послов.

176

177

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

И потом, «ни минуты не раздумывая, — пи шет Джувай- ни, — шах тут же приказал, чтобы эту группу мусульман (чин- гисовых торговцев в Отраре)... лишили жизни», а их богатые товары конфисковали. «Маленький господин» Инальчук пе­ререзал всю делегацию. А это были, напомню, его единовер­ цы, все, кроме возглавлявшего делегацию монгола. Опреде­ ленно, такой поступок вряд ли мог вызвать восторг у его соб­ ственного народа. Фактически Мухаммед проиграл войну за сердца и умы еще до того, как прогремела первая битва. Джу- вайни, как это часто у него бывает, поднимается до поэтиче­ ских высот, оплакивая поспешность совершенного дейст­ вия, которое, как показали события, «разорили и опустоши­ ли целый мир... и капли их крови переполнили целый Оксус».