Чингисхан - Джон Мэн

Наступая на юг, пустыня справа, горы слева, монголы по­ дошли к крепости, закрывавшей единственный горный про­ ход к тангутской столице, нынешнему Иньчуаню. Сегодня вы можете добраться до прохода за полчаса без всяких труд­ ностей. В дни Чингиса дорога пролегала по высохшему рус­ лу реки летом или по подножиям гор в период наводнений, подъем был пологим, всего на сто-двести метров. Крутые подъемы конникам давались трудно и медленно. Так что

проход был, как и сегодня, единственным путем через гор­ ный кряж. Это объясняет возведение крепости, это была база тангутской армии силой в 70 000 воинов, спешно усиленной еще 50 000 солдат (всегда следует помнить, что эти цифры почти наверняка очень щедрые).

Даже располагая осадными силами, овладеть этой крепо­ стью было невозможно. Единственной надеждой Чингиса было выманить тангутов на равнину. После двухмесячной осады монголы прибегли к своей обычной для таких ситуа­ ций тактике. Они сделали вид, будто решили снять осаду и отходят, но на самом деле укрылись за холмами, оставив не­ большой отряд в качестве приманки. Когда тангуты, как и ожидалось, вышли из крепости, чтобы напасть на него, мон­ голы вышли из засады и одержали потрясающую победу. До­ рога на Иньчуань была открыта.

Но теперь встала еще одна проблема. Иньчуань был хоро­ шо защищенный город, а монголы считались быстрой коче­ вой кавалерией. Им еще не доводилось брать города штур­ мом. У них не было тройных осадных луков, какими были вооружены Сунь и Цзинь, пускавших стрелы величиной с те­ леграфный столб, не имелось мощных катапульт, зажига­тельных бомб, начиненных низкокачественным порохом или расплавленным металлом, и они пока не располагали плененными экспертами, которые могли бы научить их ве­ дению осадной войны. У них был опыт только мобильных и стремительных военных действий. Возможно, они смогли бы продержаться какое-то время за счет захваченных зе­ мель, но войска ждали быстрое вознаграждение, кроме того, опасно было задерживаться, пока тангуты не получат под­крепления из отдаленных областей империи Си Ся.

Выход оказался буквально под рукой - иньчуаньская сис­ тема каналов, по которой из Желтой реки поступала вода для орошения полей Си Ся. Монголов не занимала мысль о со­ хранении таких капиталовложений, обслуживаемых пре­ зренными земледельцами. Поэтому они разрушили дамбы и попытались затопить город, чтобы вынудить его защитни-

152

153

ДЖОН МЭН

ков капитулировать. Это была очень неудачная идея, ведь ок­ ружавшие Иньчуань сельскохозяйственные земли были со­вершенно плоскими, как Голландия. Выпущенные на волю воды растеклись во все стороны, но глубина водного покры­тия оставалась небольшой. В городах дома не пострадали от наводнения, от него пострадали юрты и телеги. Монголы за­ топили самих себя и были вынуждены отойти назад, на бо­ лее высокие места.

Тангутские вожди также оказались в трудном положении. Враг совсем рядом, посевы уничтожены, помощи от Цзинь не будет.

Патовая ситуация.

В поисках выхода из тупика оба уступили. Тангутский им­ ператор уступил, отдав дочь (ее звали Чака) за Чингиса, и в качестве дани поставил монголам верблюдов, соколов и тка­ ни. Убежденный в том, что у него теперь есть уступчивый вассал, который будет выплачивать дань и снабжать его ар­ мию всем необходимым, Чингис приказал отступать.

Но это был его первый мирный международный договор, и в нем не хватало прозорливости. Как покажут события, он сделался жертвой собственной неопытности и выдавал же­ лаемое за действительное. Тангуты сдались, вздохнули с об­ легчением, но держали фигу в кармане. Им казалось, что гроза позади. Выскочки варвары могут вымогать целые теле­ ги трофеев и табуны верблюдов, но, конечно же, никогда им не захватить мощное царство с двухсотлетней историей, хо­ рошо укрепленными городами и армией в несколько сот ты­ сяч воинов, так ведь?

7

ВТОРЖЕНИЕ В КИТАЙ

КОГДА КО ДВОРУ ЧИНГИСА ПРИЕХАЛА ДЕЛЕГАЦИЯ ИЗ ЦЗИНЬ, ЧТОБЫ

объявить о новом избранном цзиньском императоре, и по­ требовала отдать ему должные почести, говорят, что Чингис с презрением плюнул. «Я думал, что правитель Срединного царства должен спуститься на землю с небес. Разве он может быть таким слабым, как князь Вэй? С какой стати мне кла­няться ему?»

У него было достаточно оснований презирать Вэя. Новый цзиньский император правил неустойчивым государством, в котором 3 миллиона его юрченов господствовали над 40 миллионами китайских крестьян, и население было измуче­ но стихийными бедствиями, голодом и разрухой. Несколько больших цзиньских чиновников и вассальный киданьский князь, чувствуя, откуда дует ветер, уже перебежали к монго­ лам и принесли с собой ценную информацию. Пограничное племя онгутов, оседлавшее транзитную зону между степями и земледельческими районами, предлагало монголам сво-

155

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

бодный проход. Информация об обороне Цзинь поступала также от купцов-мусульман, благодарных за безопасность, обеспеченную им расширяющейся империей Чингиса. Как всегда, система ветшающих «великих стен» не могла реально остановить воинов-кочевников. И его армия переживала подъем после победы над Си Ся.

И все же нападение не будет легким. Из своего населения, в десять раз большего, чем монголы, цзиньский император мог набрать кавалерию и пехоту в составе нескольких сотен тысяч воинов, а его города были основательно укреплены. Подступы к Бейджину прикрывали две огромные крепости, что делало его неуязвимым для прямого приступа. Весной 1211 года монголы собрались в долинах к югу от Хентея и на­ чали поход через Гоби. Они удачно рассредоточились и шли несколькими волнами, с тем чтобы не исчерпать немного­ численные и разбросанные по пустыне колодцы и водоемы, наполненные талыми водами. Это была гигантская опера­ ция по любым стандартам. Представьте себе 100 000 воинов с 300 000 лошадей, разделенных на 10-20 групп по 5— 10 тысяч человек, за каждой телегой следуют впряженные верблюды, и между ними все время скачут связные, и так вся армия растянулась на 800 километров по безжизненному ка­ менистому пространству. И все же редакционная команда «Тайной истории» не обмолвилась об этом ни словом, и со­вершенно правильно. Все проходило достаточно гладко. Та­ кое совершалось не раз и войсками кочевников, и китайца­ ми и будет совершаться потом. Монгольская аудитория жда­ла рассказа о личностях и увлекательных подвигах, и для нее эти бытовые подробности звучали бы банальностью. Поэто­ му сведения об этом походе можно найти только в китай­ских источниках, и они слишком немногочисленны.

Когда монгольская армия проникла в Северный Китай и приблизилась к проходу, называвшемуся в те времена Хуань Эрцзуй - Барсучья Пасть - и открывавшему дорогу на Бей-джин, командующий войсками Цзинь по имени Чжи Чжун,

по-видимому, совершил непростительную ошибку. У него была возможность нанести монголам неожиданный удар в момент, когда они увлеклись мародерством. Вместо этого, возможно, чтобы выиграть время, он послал воинского ко­ мандира Минана для обсуждения условий мира с Чингисом. Минан моментально перебежал к монголам и сообщил, что Цзинь поджидают их в дальнем конце прохода. Там цзинь- ская кавалерия, оказавшаяся зажатой между двумя высокими горами, была осыпана тучей стрел, затем атакована монголь­скими всадниками. Цзиньские воины повернули назад и ста­ ли давить собственную пехоту. Трупы, «наваленные, как кучи трухлявых бревен», пишет «Тайная история», валялись на всем пятидесятикилометровом протяжении долины, кото­ рая, понижаясь, выводит к Калгану (теперь Чжанцзякау), по­ граничному городу между плато Внутренней Монголии и равнинным Китаем. Монголы будут всегда считать битву при Барсучьей Пасти одной из своих величайших побед.

Через десять лет, когда даосский мудрец Чаньчунь, на­ правляясь к Чингисхану, проезжал по тем местам, на крутых откосах вдоль дороги все еще белели кости погибших в том бою. «Свежий ветерок разогнал облака, и воздух был очень приятным», — записал один из спутников Чаньчуня.

К северу не было ничего, кроме обдуваемых ветром песков и жухлой травы. Здесь внезапно заканчивается Китай - его обы­чаи и климат. Но не должен ли каждый даос научиться с радо­ стью принимать любую обстановку, в которой может оказаться? Сун Дефан и остальные (ученики Чаньчуня) указали на скелеты, разбросанные по полю боя, и изрекли: «Давайте, если благопо­лучно вернемся домой, отслужим за их души службу Золотых Таблеток, ибо кто знает, не было ли это наше путешествие пре­ допределено еще и для того, чтобы мы смогли помочь им обрес­ ти вечный покой?»

На обратном пути в начале 1224 года Чаньчунь остано­вился в городке, находившемся в 100 километрах от поля битвы, на пути бегства цзиньской армии. Здесь, где глазам