После него (ЛП) - Рор Найки

— Пруденс, моя семья не идеальна, она нормальная, временами очень шумная и навязчивая.

— Для тех, у кого никого нет, она идеальна.

— Для многих идеальным было бы не иметь никого.

Я улыбнулась ему: понимала, что Харди делает, и моё сердце замерло оттого, что он хотел нормализовать реальность того, что в мире я одна.

— Когда я чувствую себя немного подавленной, как, например, на Рождество, я всегда думаю, что всё могло быть хуже, действительно хуже. Я могла оказаться в приёмной семье или в приюте, но вместо этого моя бабушка, несмотря на то, что не была очень любящей и… и несмотря на то, что она всё равно исчезла из моей жизни, взяла меня к себе и обеспечила мне безопасность.

— На Рождество я хотел лично вручить тебе варенье, но мне показалось, что ты очень хочешь от меня отвязаться.

— Я хотела отделаться от мысли, что кажусь тебе навязчивой.

— Ты никогда не была назойливой, Пруденс, и ты права, всё могло быть и хуже, и ты всегда можешь научиться готовить. Я могу дать тебе несколько базовых уроков.

— Не знаю, хочу ли я рискнуть поджечь кухню.

— Мы ничем не рискуем.

Я продолжила есть и наслаждаться этим моментом. Он, я, импровизированный завтрак и работа моей мечты: чего ещё я могла желать от своей жизни? Если бы я только вернулась назад, то никогда бы не подумала, что поход на собеседование в Парсон станет поворотным пунктом в моей жизни.

— Ты готов к следующей игре? — спросила я.

— Мы готовы. Сегодня будем тренироваться в M&T, ты будешь там?

— Сегодня утром мы поработаем здесь над одеждой, которую вам нужно будет надеть завтра на выход, а после обеда отвезём всё на стадион.

— Приходи ко мне, когда ты рядом, я чувствую себя хорошо.

Я улыбнулась ему.

— Мне тоже хорошо, когда ты рядом.

Харди встал и стал наводить порядок на кухне.

— Кроме того, нам пора отправиться за покупками. Мне нужно молоко, мороженое и блендер.

Глава 24

Она

I’m a slave 4 U

Я растирала руки, прислонившись к стене коридора рядом с гостевой раздевалкой на стадионе Arrowhead в Канзас-Сити. Игра близилась к концу, и Baltimora Ravens проигрывали. В воздухе витала уверенность, что команда не попадёт в финал Супербоула, и беспокойство от осознания того, что Харди находится на поле, усугублялось тем, что представляла его разочарованным и подавленным. Последние десять дней выдались для него напряжёнными. Он много тренировался, допоздна сидел в Замке, изучая соперников, и увидеться нам удалось лишь мельком. Однако из-за этого наше знакомство не прекратилось, напротив. Харди ставил меня в известность о том, чем занимается в течение дня, о своих амбициях и надеждах.

Карьера профессиональных футболистов не вечна, у них есть несколько лет, чтобы достичь вершины, побить рекорды и поддержать свою статистику. Харди повезло, у него никогда не было серьёзных травм, требующих восстановления, но, судя по его словам, это было вполне реально. Время шло, и с каждой пропущенной игрой мечта Харди попасть в Зал футбольной славы отдалялась.

По этой причине мне было грустно, даже если выход Ravens из соревнований означал, что я проведу с Харди больше времени.

Рядом со мной встал Кармайкл.

— Мне немного грустно, что парни не прошли в финал, было бы здорово одеть их для Супербоула. По крайней мере, Тилли приедет в Балтимор!

— Правда? — спросила я.

— Да, я недавно с ней разговаривал, она хотела сделать сюрприз своему любимому Оскару.

Мы начали замечать движение в туннеле и поняли, что игра скоро закончится, поэтому направились обратно к раздевалкам.

— Как ты думаешь, они будут злыми?

— Думаю, скорее они будут разочарованы. В любом случае у них есть ночь, чтобы переварить грусть перед возвращением в Балтимор. Праздновать они точно не будут, потому что будут зализывать раны, но они станут ещё сильнее, как в прошлом году.

Команда, как и ожидалось, проиграла.

Парни вернулись в раздевалку, и команда заперлась, исключив всех, кто не входил в ближний круг. Хотя разочарование было ощутимым, игроки поддерживали друг друга, говорили друг другу комплименты. Главный тренер поблагодарил игроков за усилия на поле и за всю работу, которую они проделали в этом сезоне, и заверил всех, что в следующем сезоне Ravens выступят лучше.

Всё это время Харди хранил глубокое молчание. Я помогла ему одеться, и когда коснулась его бока, чтобы убедиться, что на рубашке нет складок, он положил свою руку на мою.

— Мне очень жаль, — прошептала я. Он улыбнулся, но не успел ответить, потому что О' буквально вытолкнул его из раздевалки в коридор, где его ждала небольшая группа журналистов.

Мы, стилисты, закончив с переодеванием, вернулись в отель, где нас всё равно ждало совещание по поводу будущей работы. Четыре игрока ещё оставались в составе Пробоул, предстояли фотосессии для закрытия года и церемонии в Замке, где будет присутствовать и пресса. Мы не теряли времени даром, а обсудив вопросы, все вместе поужинали в комнате для персонала Ravens.

В этот раз клуб забронировал половину отеля и ресторан; мы также могли видеть барную стойку и бильярдный стол, вокруг которого собрались некоторые игроки.

— Бедные мужики, — сказала Пенни.

— Совсем не бедные, они получили возможность сыграть в игру, на которой заработали почти пятьдесят тысяч долларов. — Вошли Харди и Ламар; капитан говорил и жестикулировал, Харди слушал и кивал. — Ходят слухи, что Cardinals предложили ему контракт с большими нулями. Они готовы платить ему как за вес золота.

— Cardinals они откуда?

— Феникс, Аризона.

— Они сильнее Ravens, верно?

— Да, сильнее. Ламар закончит карьеру в Балтиморе, он подписал пятилетний контракт, а Харди подписывает по два года за раз, и это уже шестой, — объяснила Пенни.

Я продолжила смотреть на них, и хотя некоторые стилисты присоединились к ним, я осталась за столом, потому как не была уверена, что Харди хочет видеть меня рядом. Я ещё не знала, как он справляется с разочарованием. Конечно, будь моя воля, я бы подошла и обняла его, но я не была уверена, что это правильный поступок.

Однако через несколько минут сомнения развеялись. Я стояла у стойки бара и заказывала напитки для остальных, когда обнаружила его рядом с собой.

— Привет, — поздоровался он.

— Привет, как ты? — спросила я, присаживаясь рядом с ним на табурет.

— Я в порядке, только голова немного кружится.

— Мне жаль, что так случилось. Знаю, сколько это для тебя значило. — Он кивнул, продолжая молчать и глядя на бокал в своих руках. — Ходят слухи, что твоё место в Пробоул почти гарантировано, — добавила я, пытаясь поднять ему настроение.

— Да, для меня этот год прошёл хорошо, немного хуже для команды.

— А в следующем году будет лучше?

— В следующем году, надеюсь, всё действительно будет лучше, как сказал тренер.

— Всегда в Балтиморе?

— Всегда в Балтиморе. Это стало делом принципа, по крайней мере, сейчас.

Я посмотрела на него, а он — на меня. Зелёные глаза Харди были глубокими и печальными.

— Пруденс, я слишком давно не целовал тебя, — прошептал он. Я улыбнулась ему, и он сделал то же самое. Мне хотелось обнять Харди, прижать к себе, утешить и поцеловать, как он хотел сделать это со мной. — Завтра вечером хочу пригласить тебя на ужин в какое-нибудь очень крутое место.

— Завтра не тринадцатое февраля, Харди.

— Ого, ты жеманничаешь с игроком, которого только что выбили в полуфинале?

Я хихикнула.

— Пытаюсь держать твои рефлексы наготове.

— Мои рефлексы отличные. — Он раздвинул ноги чуть шире, и его бедро коснулось моего. — Я серьёзно. Завтра у меня целый день выходной, и я хочу заняться чем-нибудь с тобой, ни о чём не думать и просто хорошо провести время.

— Динамит! — К Харди подошёл довольно щегольски одетый парень и пару раз похлопал его по спине. — Я пришёл отпраздновать!

— Мы проиграли, Алекс.