Волки охотятся вместе - Виктор Дмитриевич Елисеев

оставляли без ругани мужчин, сидящих в теньке и играющих в какую-то настольную игру. По полученным данным перед отправкой в Ливию, здесь и проживал таинственный друг Денисова.

— Дай хоть кондиционер включу… — Женя потянулся к панели управления.

Но тут же получил от Дениса удар по кисти.

— Сиди ровно… я не хочу потом с соплями и горлом бегать по этому городу… да еще и с температурой!

— Какие мы на хер неженки… — Мьют обидчиво развернулся к окну.

— Иди ты…

— Так, хорош эфир захламлять! — В еле заметном наушнике прозвучал сухой голос Железнова. Капитан работал на правом фланге, откуда он мог видеть машину и контролировать работу «волков». — Развели нюни в эфире! Если хотите пообщаться отдельно, в интимной обстановке — отключите автозахват голоса!

— Да так не интересно! — усмехнулся Панаев, одновременно надев кепку обратно на голову и раскинув руками в стороны. — А кто же этот весь бред будет слушать?!

— Я сейчас не поленюсь и дойду до вас, после будет всенародная акция — щедрые подзатыльники каждому! — Сухой голос Мертвеца заставил обоих понять, что шутить он не намерен. — Мне не сложно…

— Ой, дурак… — Шут демонстративно закрыл лицо рукой, отстранившись в противоположную сторону от ефрейтора.

— Интересно, как бы он обыграл этот момент… — спросил с легкой улыбкой Панаев, отключая настройку в рации.

— Знаешь, — подхватил Денис, — мне кажется, это выглядело бы как обычное ограбление с большим количеством смачных люлей.

Женя усмехнулся и замолчал. Наверное, в тот момент здравый смысл и некоторое логическое объяснение всего происходящего начали уходить прочь, оставляя безграничное пространство неуправляемому хаосу.

— Ден, хотел спросить тебя… — осторожно начал Мьют, взглянув на коллегу. — Как считаешь, он еще жив?

Быков тяжело вздохнул, подперев подбородок рукой.

— Почему-то я уверен в этом… не мог лучший боец просто так взять и исчезнуть… — Пауза. — По мне, это какая-та игра…

— В плане? — Панаев удивился.

— Не знаю… сейчас мы бегаем по Триполи, ищем одного, чтобы потом найти другого… а что на самом деле? — спокойно ответил сержант, бегая взглядом по сторонам. — На деле все куда масштабнее!

— Знаешь, я ни капли не удивлюсь… — протянул ефрейтор, глядя на здание.

Оба оперативника задумались каждый о своем. Рассуждать на тему мировых заговоров можно было бесконечно. Но внутри группы общение на подобные темы находились под своеобразным запретом — бойцы ГССО «Волчья стая» следовали философии воина и сторонились политических аспектов. Хотя, к величайшему сожалению, им приходилось участвовать во всем подобном.

Резко и громко выдохнув, Мьют начал крутить головой по сторонам и внимательно вглядываться в лица. Местные жители занимались своими делами, непослушные дети носились по площадке, громко крича от радости.

— Вот сейчас смотрю на все это… — спокойно начал Панаев. — Они сейчас живут, не думают о мировых проблемах… но в один момент все может измениться… по щелчку все канет в огонь войны…

— А потом придем мы и будем спасать мир… — без всякой сентиментальности резко отрезал Шут. Выдержав краткую паузу и поводив глазами по сторонам, перескочил на другую тему. — А где у нас Поляк?

— Где-то там, — с разочарованием в голосе протянул Панаев, кивнул куда-то влево. — Минут пять назад видел, как маячил на углу дома.

— Хех… как всегда! — протянул себе под нос Быков и отвернулся.

Но не прошло и минуты, как в рации прорезался голос Трощановича:

— Объект идет к вам…

Речь была спокойной, какой-то тихой, но в то же время четкой и ясной. Поляк всегда был уравновешенным человеком, хотя многие не знали, с какими демонами порой ему приходилось оставаться наедине. Мьют и Шут тут же удобнее устроились на своих местах: Быков поднял заготовленный фотоаппарат и приготовился, а Панаев натянул кепку на глаза. Пару мгновений спустя в зоне видимости оперативников показался мужчина арабской внешности. Худощавый образ подчеркивался простой светлой футболкой на размер больше, чем нужно, которая подчеркивала тонкие руки мужчины. В принципе штаны были примерно такого же фасона. Смуглая кожа сильно выделялась на фоне одежды, а черные короткие волосы и борода добавляли полноценный образ жителя Северной Африки.

По внешнему виду неизвестный не излучал какую-то опасность, даже не представлял из себя что-то ценное, но практика показала, какие черти могут проживать в тихом омуте. Мужчина улыбался бегающей детворе, время от времени кому-то из них пожимал маленькие ручки, продолжая двигаться к подъезду. По пути он достаточно тепло поздоровался с двумя мужчинами, сказав что-то с неизменной улыбкой, прошел ко входу в дом. Одновременно с остановкой неизвестный достал мобильный телефон, что-то в нем изучил и плавно скрылся внутри, растворившись в контрасте полумрака помещения и дневного уличного света.

— А это точно он? — поинтересовался Мьют, доставая из козырька машины фотографию из досье.

— Да, — Денис сделал последний кадр, как тот заходит, и убрал аппаратуру. — По описанию совпадает… и адрес тот… только вот понять бы, это его квартира или специальная?

— По мне, они все на одно лицо… — напряженно бросил Панаев, убрав фотографию обратно в козырек.

— Ну ты и расист… — высказался Быков.

Тем временем в зоне видимости показался Мертвец, шустро проследовавший за арабом и тоже скрывшийся в полумраке. А в машине открылась задняя дверь со стороны водителя, и в салоне оказался Поляк.

— Фух, как жарко… и тут не лучше!

— Ага… кто-то боится заболеть! — Мьют усмехнулся, поправляя кепку.

Быков сказал что-то невнятное, глядя вперед, а Трощанович бросил на Панаева удивленный взгляд.