Волки охотятся вместе - Виктор Дмитриевич Елисеев

Кровать же оказалось далеко не одноместная: большая, с аккуратно сложенным постельным бельем, подходящим к цветам интерьера комнаты. Чувствовался аромат лаванды. Перед кроватью висел плоский телевизор, под ним — средних размеров комод. В правом углу от окна вместился диванчик со столиком, а напротив него — полноценный стол с большим зеркалом. У самого входа с левой стороны находился проход в ванную. Все оформлено в дорогом и престижном стиле.

Аналитический разум сразу проявил недоверие к предоставленным апартаментам: Мансура явно хотела провести жарко эту ночь, чему и сам Миша не был бы сильно против. Мужчина медленно прошел к кровати с легкой улыбкой, осматривая помещение на наличие неестественных предметов, после чего скинул с плеча сумку в центр постели и сам уселся на край. В голове в предвкушении мелькали образы, как горячая девушка двигается с ним в такт, страстно целуя и наслаждаясь им. Но профессиональная сторона тут же дала вымышленный подзатыльник, вернув мысленный процесс туда, где он должен проходить.

— Так! Дюран! — серьезным тоном произнес на французском Косухин. — Хорош думать членом! Соберись!

Лейтенант понимал, что номер может быть подставным, как и сама сотрудница ресепшн. Доверять тут никому нельзя — поэтому играть нужно до конца. Хотя «волк» уже засветился на камерах (с этой мыслью он вновь провел рукой по густой рыжей бороде). В принципе красотку удовлетворить можно. Главное, чтобы в момент пика наслаждения не всадила нож в грудь. Или куда-нибудь еще.

Встряхнув головой и поднявшись, мужчина прошел в ванную комнату, включил холодную воду и резкими движениями омыл лицо. Это самое лучшее ощущение после ливийского солнца. Действие повторилось несколько раз. Затем лейтенант медленно поднял голову и посмотрел на свое отражение: капли стекали по носу, бороде и шее, оставляя за собой ел заметную дорожку прохлады, и постепенно скрывались в воротнике одежды. Грудь начинала ныть сильнее, хотя видимых причин не было. Оперативник начинал слышать арабскую речь, которая смешивалась с нарастающим грохотом канонад автоматных очередей и взрывов, а дыхание учащалось, пока он не услышал цепочку хлопков и не почувствовал жгучую боль в груди…

— Сюда! Быстро!

— Черт… держись, брат!

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену из пеноблоков с поблекшей штукатуркой, а выломанный замок упал на пол. Странно было его слышать среди раскатов пулеметов и взрывов гранат. Внутрь стремительно ворвался солнечный свет, больше озарив и без того достаточно светлое помещение. Следом с улицы ворвался мат и команды, вопли и крики, поднималась пыль и песок сирийской земли.

В небольшой одноэтажный домик быстро вошли двое: матерящийся Феникс, поддерживая через шею руку Барса, который ослабленно и с немалым количеством мата пытался как-то идти. Второй рукой Косухин рефлекторно пытался закрыть одно из отверстий в бронежилете. Сочащаяся кровь стремительно окрашивала пустынную форму и снаряжение багровым цветом, ноги заплетались. Помимо малоприятного фактора в виде пробитого в нескольких местах СИБЗ[14] правое бедро имело две глубокие раны, а поверх, у самого паха, надежно располагался затянутый жгут. Его автомат болтался перед ним на одноточечном ремне, в окровавленных руках был сжат крепкой хваткой окровавленный пистолет, замерев в затворной задержке. У Ипатьева с левой стороны был разбит лоб: красные полосы, проходя через бровь, огибали глаз и скрывались под воротником формы. Временами они разбавлялись струйками пота, но последние быстро сливались в тот самый ненавистный цвет войны, об упоминании о котором уже мутит. На правом плече было несколько царапин, а в кисти командир спецназа крепко держал «Калашников» со сложенным прикладом. Оружие покрылось сирийской пылью, надменно продолжая работать в серьезных условиях.

— Б…ь… как я его не увидел… — Миша озлобленно рычал, но из-за состояния это сводилось к обычному кряхтению.

— Это была засада, успокойся! — Дима на мгновение остановился, покрутил головой по сторонам, водя автоматом. Заметив большой стол, он направился в нечто похожее на гостиную. Как ни странно, комната не имела ни окон, ни каких-либо дверей, что позволит спокойно расположиться и оказать первую медицинскую помощь. А несколько деревянных шкафов помогут сдержать удар, если пробьют блоки. Хотя бы на время. — Лучше радуйся, что живой остался, а не лежишь мордой в песок…

— Ага… с прострелянной грудью не очень получается… — Барс взвыл. — Сука-а… Больно!

За «волками» в помещение, как ошпаренный, влетел Док и сразу же подскочил к двум товарищам. Следом еще двое — Мьют и Шут: те быстро разместились у двери в прихожей и окна соответственно, приготовившись к обороне. Позиция, конечно, не айс, но это из рубрики «хоть что-то» — колонну накрыли почти целиком.

— Давай помогу! — И в четыре руки Юра и Дима смогли уложить Мишу на стол, стараясь как можно меньше тревожить его. Сам же раненый выл от боли, но старался сдерживаться, понимая, что другого выхода нет. — Дим! Снимай с него оружие! У нас счет идет на минуты.

И одновременно с этим сбросил рюкзак за спиной — аптечка отряда. Тем временем Феникс отстегнул автомат и вырвал (бережно разжав пальца Барса) пистолет из его рук.

— Сука… как же горит все… — рычал Косухин. — Вот я с утра чуял, что выход гладко не пройдет!

— Барс! — рявкнул Феникс, расстегивая разгрузную систему. В какой-то момент он остановился и усмехнулся. — Везучий ты, чертяга, Барсик! Две пули в магазин угодили! Прошили бы тебя, уже отдыхал на небесах.

— Зашибись новость… — не разделив шутки, прорычал Косухин.

Ипатьев усмехнулся, аккуратно стянув разгрузочный жилет с брони и с