Усобица - Александр Логинов

Рыцарь более не атаковал, Андрей остановился передохнуть. Очень хотелось пить, во рту пересохло. Рыцарь, воспользовавшись передышкой, расстегнул пряжки и обнажил голову. Потом он произнес длинную фразу на языке, очень похожем на испанский. Андрей не понял тарабарщину, но вставший на одно колено рыцарь с протянутым мечом – это капитуляция.

Пленник вновь разразился речью, показывая на своих израненных людей. Андрей вовремя успел остановить татар, собравшихся было прирезать пленных и раненых. Жизнь сохранили только тем, на кого указал пленный рыцарь. К счастью, среди пленников оказался толмач, и общение с испанцем наладилось.

Глава 8

Маслов бушевал, допрашивая пленного татарина. То, что ему поведал татарин, боярину не понравилось. Разозлившись, Костя прирезал пленника.

– Ты чего злой такой? – спросил его Андрей.

– Дай коней! Христом заклинаю, дай коней! – от волнения Маслов вцепился в локоть Андрея и настойчиво повторял: – Дай мне коней, я найду его!

– Да кого его?

– Гостя ордынского, чтоб его черти забрали, – выкрикнул резанец, багровея.

– Тебе добра мало? – усмехнулся Андрей. – Ты только посмотри, сколько всего тут! – князь махнул рукой в сторону возков, полных всякого барахла.

– По-хорошему прошу, дай коней, – Маслов выхватил кинжал, приставив острие к горлу Андрея.

– Зарежешь? – холодно спросил Андрей.

– Не доводи до греха, – прошипел боярин, сверкая очами.

– Кулчук! Не смей! – успел крикнуть Андрей татарчонку, подкравшемуся сзади к резанцу.

Татарин послушно опустил саблю, но в ножны ее не убрал. Ссора между друзьями привлекла внимание воинов, и все напряженно ждали развязки, готовые начать междоусобицу.

– Дайте ему коней, – приказал Андрей.

Татары подчинились, передали коней холопам Маслова.

– Может, ты мне объяснишь, что случилось? – вопрос князя застал резанца уже в седле.

– Гость этот мне очень нужен, поверь, – Маслов снизошел до объяснений. – Мы сюда шли только за ним.

– Ты мне ничего не говорил про этого купца, – укорил друга Андрей. – С чего ты взял, что купец был тут?

– Потому что он тут был! Тут был! – боярин вновь перешел на крик. – Перехитрил он меня, отделился с верными людьми и исчез, а я тут увяз. Думал, что он никуда от меня не денется.

– Мы переняли троих, – шепнул Булат на ухо князю.

– Убили? – также тихо спросил Андрей.

– Нет, они в юрте лежат, вместе с поклажей.

– В какой юрте?

– Тут недалеко. Я с ними Ахмета оставил.

– Уверен, что это тот, кто Косте нужен?

– Шли хоронясь, с заводными и вьючными. Сумы полны злата.

Так Андрей посмотрел на Костю, раздающего приказы холопам. Дружок решил сорвать куш, не поделившись с товарищем. Нехорошо.

– Там еще сума с грамотками была, – вспомнил Булат.

– Что за грамотки? – отстраненно спросил Андрей, обдумывая, как бы ему наказать дружка за его жадность.

– Кабалы заемные[45]. Так Кулчук сказал.

Еще интересней, стоит взглянуть на эти кабалы и заодно золото припрятать от Кости.

– Костя! – окликнул Андрей резанца. – А что ты дашь мне за этого, забыл как его звать-то…

– Резеп-хозя[46], – подсказал резанец. – Все отдам.

– Хабар весь мне отдашь? – озвучил цену Андрей, наперед зная, что Маслов не откажется от своей доли в добыче, но Маслов огорошил Андрея.

– Отдам! – пообещал Маслов. – Ты что-то ведаешь?

Вот те на… Маслов готов расстаться с добычей в обмен на какого-то купца! Мир перевернулся, наверное.

– Жди здесь, – распорядился князь, подавая знак Булату следовать за ним.

Пленник действительно оказался купцом, как ни странно – евреем. Это видно сразу – не воин, зато одежда богатая. Напялил на себя аж две шубы.

Андрей бросил безразличный взгляд на переметные сумы с драгметаллом, а вот кожаный мешок с грамотами его заинтересовал. Первая же грамота повергла князя в шок – это была долговая расписка покойного князя Юрия Дмитриевича на сумму шестьсот рублей! Вот те раз! А вот и два – кабала московского государя на пятьсот рублей. А вот еще на тысячу рублей. Опять Вася задолжал – уже две тысячи рублей. А это кто? Митрополит Герасим! Знать не знаю, но наслышан о таком. Ого! Митрополит занимает три тысячи рублей литовских. Стоп. Дата. Какое сегодня число? Ага, а на грамотке стоит… стоит., вчерашнее число! Герасим тут??? Да этим бумагам цены нет! Вот что нужно хитрожопому резанцу! Андрей сложил грамоту обратно в мешок. Посмотрел на мешки с золотом – пять мешков, развязал тесемки – точно золото, но только в трех сумах, в остальных – серебро, тоже неплохо. Нет, делиться с Масловым Андрей не станет. А грамотки и ростовщика этого Хозю – продаст Маслову.

– Оставь людей, пусть охраняют злато, а Хозю этого давай на коня сади, ты это, шубы с него сыми, Маслову он и без шуб сгодится, – отдал распоряжение Андрей.

– А с этими что? – кивнул в сторону остальных пленников Булат.

– Маслову нужен купец, купца он и получит, – ответил князь.

Ахмет обнажил кинжал, склоняясь над ближайшим пленником. Но резать передумал, еще кровью зальет тулуп. Порывшись за пазухой, вытащил тетиву… Пленник завертел головой во все стороны, замычал, от ужаса выпучив голубые, словно утреннее небо, глаза. Ахмет накинул удавку на шею бедняги, тяжело вздохнул. Пленник продолжал мычать, словно хотел что-то сказать. Ахмет, решившись, вытащил кляп.

– Не убивай, господин! – взмолился бедолага, и пообещал: – Я тебя озолочу.

– Ну… – с сомнением произнес Ахмет, потянув за удавку.

– Я скажу, я скажу, где дядя зарыл золото!

Ахмет вновь потянул за шелковую нить.

– В юрте, под очагом… там целый бочонок золота… – дурным голосом заверещал бедняга, обливаясь холодным потом.

Ахмет повел носом, в шатре резко завоняло. Посмотрев на штаны бедолаги, Ахмет презрительно скривился. Так и есть – обделался бедняга от страха.

– Ты кто? – презрительно спросил татарин, отстраняясь.

– Сарайка я. Мой дядя, Резеп-хозя – известный гость в Орде. Его сам царь знает, и многие эмиры ищут с ним дружбы.

– А это кто? – кивнул Ахмет в сторону второго пленника, лежащего на войлоке с восточным спокойствием.

– А никто. Раб дяди, – безразлично сообщил пленник и удивил видавшего всякое Ахмета: – Только ты это… убей его.

– Пусть государь решает, – подумав, решил Ахмет.

Возвращались они другим путем, сделали небольшой крюк, чтобы сбить Маслова с толку. Пару раз нарывались на царских татар, выбиравшихся из города. Те предпочли в бой не ввязываться – пустились наутек. Служилые сбили стрелами нескольких беглецов, могли бы и больше побить, но им очень нужны лошади. Служилые – все сплошь молодежь, акромя Булата, поймали лошадей, прибрав с убитых что поценней: саадаки, колчаны, пояса, оружие, доспехи, сапоги. Обычное мародерство, но такова жизнь, даже князья и ханы не гнушались таким делом.

Андрей отдал еврея Маслову, без всякой жалости сбросив пленника на утоптанный снег. Хозя в ответ замычал, вертя обнаженной головой, пытаясь вытолкнуть кляп изо рта. Под левым глазом Хози наливался здоровенный синяк, поставленный татарами во время его пленения. Маслов на пленника внимания не обратил, уперся в Андрея мутным взглядом.

– Где поклажа его? – резко спросил резанец.

– Ты хотел купца? Ты его получил, – отрезал Андрей. Дружба дружбой, но крысятничество другу Андрей прощать не собирался. – Если тебе нужно еще вот это… – Андрей на вытянутой руке продемонстрировал Маслову мешок с грамотами, – то заплати.

– Проси, что хочешь, – сквозь крепко сжатые зубы процедил Костя.

– Сельцо под Переяславлем со всеми деревеньками?

– Забирай, – Маслов протянул руку к мешку.

– Пожни там же, – Андрей отдернул руку.

– Ну! – Сквозь зубы процедил Маслов, настойчиво требуя вожделенный мешок, соглашаясь на все условия друга.

– Мельницу под Переяславлем тоже отдашь, – жестко поставил еще одно условие Андрей.

– Да подавись ты! Давай сюда мешок, – не на шутку разъярился Маслов.

– Держи! – Андрей резко бросил в друга злополучный мешок и спросил с ехидцей: – Больше тебе ничего не нужно?

Андрей затаил дыхание, от ответа Маслова зависит останется ли он другом ему, или все – дружба врозь. Золото вполне может разрушить даже очень крепкую дружбу.

– Нет, – короткий ответ резанца принес Андрею облегчение. Возможно, Костя и не знал про золото…

Трофейное добро к этому времени перетащили во двор, где братья побили стрельцов, укрыв его от чужих глаз. Маслов кивнул на спутанных по рукам и ногам пленников, доверительно сообщил, что единственный татарин среди них – эмир царский, именно его жен побили братья Демьяновичи. Пленник с ненавистью смотрел на князя, будь его воля, он бы тут же бросился на Андрея.

– Булат! – окликнул князь татарина. – Бия видишь? – вопрос сопровождался кивком в сторону связанного пленника.

– Ну? – озадачился седой воин.