Я и мой капитан - Артем Мороз

  - Ладно, - нарушила тишину Ира, тряхнув хоботом, - надо о сегодняшнем дне подумать, давай сюда свой лазер!

  'Надо же! Симбионт, оказывается, умеет сам себя выводить из гнетущих состояний и контролирует свои эмоции при определенных условиях! Знать бы только, что это за условия'.

  - Не дам, - спокойно заявил я и добавил: - Теперь точно не дам!

  - Макс! Да ты что? Ты сдаешься что ли? Сейчас? - Ирина встала на ноги, подняв все свои двупалые щупальца вверх, отчего выглядела сейчас, как венчик цветка с наполовину оборванными лепестками.

  - Нет, - твердо сказал я. - Я верю, что ты не будешь стрелять. Но это же не дроид - это живое сознание. Бластером ты пользоваться не умеешь, а вдруг случайно выстрелишь? Я такой грех на душу взять не готов. Поэтому и не проси даже.

  - Входим в атмосферу, - уведомил навигатор.

  Ему никто не ответил. Но если бы Ира вдруг заартачилась бы, я бы напомнил ей о 'милом, интеллигентном, замечательном, приятном во всех отношениях' профессоре Рифегсе, и посмотрел бы, что бы она мне возразила.

  Погода в разреженной атмосфере Лейтен один стояла прекрасная - солнечная и почти безветренная. Небо было ясным, метеоритных дождей, кажется, не предвиделось. Поэтому сверкающий купол обсерватории на станции был открыт, поблескивая огромным чистым зеркалом телескопа.

  Ира вот уже две минуты нетерпеливо переминалась у выхода из грузового отсека, теребя в руке ошейник номер два, который я ей всучил-таки. Симбионту явно было не по себе в тревожном ожидании. Впрочем, как и мне, я тоже хотел, чтобы эта неопределенность поскорее разрешилась. Любым способом, только бы поскорее.

  Я не смог придумать ничего толкового, чтобы успокоить Иру, поэтому сейчас просто выливал на ее голову всю возможную информацию, которая только могла прийти мне на ум и, вероятно, пригодилась бы самке:

  - ...житель Канопуса, так на земных звездных картах обозначена его система... - вещал я.

  - Макс! Ты можешь перестать тарахтеть? Без тебя тошно. Думаешь, все это важно? - Ира раздраженно продефилировала вдоль шлюза.

  - Думаю, да. Профессор Рифегс сказал, что встретит тебя у трапа...

  - И что?

  - Ну, думал, тебя следует подготовить к тому, что ты увидишь.

  - Ой, подумаешь! - махнул хоботом симбионт. - Я уже столько инопланетян видела, меня ничем не удивишь! Так что отстань.

  - Не говори потом, что не предупреждал, - буркнул я и заткнулся.

  Не хотелось подливать масла в огонь, иначе в самый неподходящий момент симбионт может перестать контролировать ситуацию. А молчание, как давно заметил Глюк, действительно прекрасный способ этих проблем избежать. Я в очередной раз опробовал этот прием буквально пять минут назад, и он показал себя с лучшей стороны. Ира тогда с присушим ей упорством начала как обычно искать обходные пути, чтобы заполучить-таки бластер: 'а дай посмотреть, я не буду трогать, честно, только посмотрю' и в таком духе. Но, наученный горьким опытом, я прекрасно понимал, что бластер сейчас ей был на самом деле не нужен - она просто хотела узнать, где он лежит, на будущее, 'на всякий', как она говорила. 'Ну уж нет. Я так рисковать не намерен, натворит потом бед, обязательно натворит'. Поэтому я тупо отмалчивался, а мой процессор посмеивался над моей неспособностью соврать самке.

  Думаю, я все-таки успел донести достаточно информации до мозговых клеток Иры. По крайней мере, надеялся, что она усвоила главное - если что-то пойдет не так - бежать обратно на борт.

  Внешний шлюз с шипением открылся, и я выпустил трап. Симбионт, выпучив глазки, разглядывал матово-холодные металлические стены дока. Потом начал медленно сходить вниз по 'горке'.

  - Что-то тут как-то не очень... - заключила Ира, ступая на серую поверхность пола, - мрачненько так...

  Я хотел ответить, но самка машинально сунула браслет в свой ранец на поясе, да еще и случайно заслонила пальцем динамик, поэтому вряд ли бы меня услышала.

  - И где этот профессор? - ее зрачки бегали от стены к открытому входу в док и обратно. - Еще и мусора полно! Вот что значит мужики - разведут безобразия кругом!

  Она подошла к холмику из песка и мелких камешков и поворошила его ногой:

  - Смотри сколько пыли, Макс! И где этот профессор-то?

  - Я здесь, - мусор вдруг распался на отдельные частицы, которые разом взвились в воздух и заключили симбионта во вращающийся вихрь. - Здравствуйте, очень рад - профессор Рифегс.

  Ира сперва обомлела, потом видимо решила, что настал тот самый момент бежать, но бушующий вокруг нее смерч из сотен тысяч частиц явно не позволял ей этого сделать. Самка ойкнула, согнув колени, и прикрыла глаза хоботом. Из облака пыли вынырнул гладкий, идеальной формы шар размером с кулак и завис над макушкой симбионта:

  - Какую форму предпочитаете? - прошелестел шар.

  Ира открыла глаза и уставилась на него:

  - Во... военную... - растерянно ляпнула она.

  - Нет, - сказал я по-русски (хорошо хоть она браслет отпустила). - Он спрашивает, во что ему превратиться, чтобы тебе было комфортнее с ним беседовать.

  - А-а-а... ну не знаю, во что-то более... целое...

  - На универсальном говори, - посоветовал ей я.

  Не дожидаясь, пока симбионт вспомнит, что его мозг, оказывается, знает универсальный, Рифегс собрал свои части в довольно плотное подобие тела фулонгинца, похожего на Иру, только цвета серого песка. И даже слепил правдоподобный хобот, продудев в него:

  - Так нормально?

  - Да-да... - неуверенно сказала самка, глядя на свою копию напротив.

  - Вот и хорошо, - ответил профессор, - не окажете ли честь отобедать со мной?

  Ира по привычке хотела кивнуть, но чуть не завалилась вперед. Рифегс не стал дожидаться, пока она вспомнит, что у нее теперь нет головы, мягко взял самку за хобот и повел за собой.

  Они шли по коридорам станции, повсюду напичканным лампочками и экранами. Ира глядела во все глаза по сторонам, а профессор вещал без умолку, показывая то в одну дверь, то в другую: 'А тут у нас лаборатория, а вот вычислительный центр, а здесь спектрометры, а это...'

  - Соберись! - шепнул я симбионту снова по-русски. - Вспомни все, что мы отрепетировали!

  Но Ира никак не могла справиться с волнением, частенько пялясь на спину Рифегса - нескончаемо перекатывающийся волнами рой песчинок.

  - Макс, что он такое? - наконец, выдавила она тихо.

  - Обыкновенный неорганический таланг с Канопуса. Я же говорил. Но ты же такая умная и самоуверенная! Ты же считаешь, если видела палубу восемь на Сириус, то видела всю Вселенную. Да ты и близко не представляешь, какие формы жизни обитают в нашей галактике.

  - Ну хватит! Я поняла. Т-с-с-с!

  - На каком языке вы говорите с кораблем? - заинтересованно спросил остановившийся Рифегс. - Мой переводчик не понимает. Хотя неудивительно - его программа, наверное, темп назад в последний раз обновлялась.

  - Это наречие обитателей Сол три, - не моргнув глазками ответила Ира. 'Слава Создателю, это хоть она помнит!' - Мы изучаем диалекты землян.

  - А-а-а, - понимающе протянул профессор, - эта недавно открытая раса! Я помню, читал где-то. Значит, вы - тоже ученый?! Замечательно, прекрасно, великолепно!

  'Так, все по плану. Он доволен. И Ирина сосредоточилась, наконец'.

  - Входите, - таланг отступил в сторону, хоботом приглашая Иру в просторную овальную комнату, - это мой скромный центр управления. Сейчас поедим, а после, если позволите, я проведу для вас экскурсию по обсерватории.

  Симбионт вежливо тряхнул хоботом и прошествовал в помещение. Все вертикальные поверхности центра были заняты мониторами, в основном изображающими Лейтен в разных ракурсах и приближениях: целиком и частями, с наложенными сетками магнитных полей, какой-то бегущей статистикой поверх, фокусами протуберанцев, излучениями в разных диапазонах волн и прочим. Все это находилось в непрестанном движении - поверхность звезды переливалась пламенем, трехмерные карты изгибались как электрический скат, а числа и вовсе мелькали с такой скоростью, что трудно уследить.

  - Пишу работу о солнечной активности красных карликов, - пояснил профессор, заметив, как Ира остановилась в нерешительности, - прошу.

  Под мониторами вдоль стен выстроились столы с мигающими светодиодами на панелях. Точнее тут были как высокие узкие столы, до которых Ира даже бы не дотянулась, так и низенькие широкие белоснежные столики почти у самого пола. Походила эта конструкция на книжную этажерку с ассиметричными полками, над каждой из которых что-то светилось, в стену вжались разноцветные клавиши, и еще какие-то штуки типа поручней. 'Как мебель от эпатажного дизайнера', - подумала Ира.

  - Прошу, - Рифегс указал на низенькую круглую табуретку на единственной ножке в дальнем конце комнаты, - думаю, я правильно подогнал высоту.