Нефтяные магнаты: кто делает мировую политику - Эрик Лоран

Для американских руководителей кризис переходит на новый уровень. Они недавно потребовали от Саудовской Аравии увеличить ее нефтедобычу до 4 миллионов баррелей в день, с тем чтобы компенсировать остановки нефтедобычи в Кувейте и эмбарго на иракскую нефть, но они понимают всю угрозу, которая нависла над мировым нефтеснабжением. За последние несколько лет Саудовская Аравия закупила современного вооружения более чем на 150 миллиардов долларов и все же оказывается неспособной защитить себя. Если Саддам Хусейн получит контроль над нефтяными промыслами саудовцев, он будет контролировать более 40 % мирового нефтеснабжения и сможет диктовать свои законы всем, включая и США.

Я думаю, что для Дика Чейни эта война явилась огромной лакмусовой бумагой, которая объясняет его поведение с того времени, как он стал самым могущественным вице-президентом в американской истории. В те тревожные месяцы я пытался встретиться с ним, но напрасно. Наша последняя встреча состоялась в конце 1991 года, когда он готовился покинуть Пентагон. Мы беседовали с ним полтора часа, к великому неудовольствию его пресс-секретаря, которого предупредили лишь о двадцати минутах встречи.

Чейни произвел на меня впечатление человека холодного, умного, властного. У него строгое лицо под тонкими очками. Я пытался встретиться с его сотрудниками, друзьями, и так же напрасно. По-видимому, Чейни не тот человек, которому другие спешат довериться. Те, к кому я обращался, казались встревоженными самой идеей беседы. Только двое согласились на короткую встречу, и при условии, что я не стану называть их имен.

Первый из них, который работал вместе с Чейни в Конгрессе, рисует мне портрет человека без пристрастий и переходит к его жене, интеллектуалке и консерваторше, к их дочерям, к спокойной и размеренной жизни, в которой свободное время посвящается охоте или культурной и благотворительной деятельности.

Этот вылощенный и назидательный портрет исправляет и дополняет второй собеседник, бывший одним из близких сотрудников Чейни во время президентской кампании 2000 года. «За этим гладким фасадом скрывается человек властный, который поддерживает сам с собой отношения одновременно тайные и двусмысленные. У него есть вкус к тайне, и ему нравится принадлежать к небольшой группе тех, кто принимает решения — именно в тайне».

Вторжение Саддама в Кувейт, образование военной коалиции становится для него настоящей «военной игрой» в натуральную величину.

В 1995 году, когда он получает президентство в «Холлибертоне», номере первом в мире техоснащения нефтяной индустрии, его позиции укрепляются. Кризис 1990 года показал, что США не должны вести военные действия в зоне, которая в это же время гарантирует безопасность их нефтеснабжения.

«Он мне объяснил, — добавляет его прежний сотрудник, — что это была величайшая глупость, ведь 65 % нефтяных ресурсов планеты сконцентрированы в зоне Персидского залива. «Никогда больше» — эта фраза могла бы стать формулой, подводящей итог его мысли — мысли, которая одновременно отражает и государственные цели, и интересы нефтепромышленных кругов».

Нефть в сердцевине стратегии буша

Как и в 1914, 1939, 1956, 1973, 1979-м, в 1991 году нефть все еще находится в сердцевине стратегии, которую соблюдает администрация Джорджа У. Буша. По идее Дика Чейни.

Рональд Рейган вскоре после своего избрания на пост президента заявил: «Американский образ жизни не продается». Этому принципу следовали и его применяли буквально все его наследники. Американцы потребляют больше нефти, чем когда-либо, и большая ее часть сгорает в двигателях автомобилей и грузовиков скорее, чем на каком-либо производстве. В 1990-х годах американские семьи покупают все больше и больше средств передвижения и каждая семья в среднем совершает одиннадцать поездок в день. Ежегодно американцы проезжают более 20 миллиардов километров. Но бензин остается дешевым, и это обстоятельство погружает американского потребителя, как и остальных западных потребителей, в трансовое состояние полного довольства.

В тот самый момент, когда в январе 1991 года Вашингтон начинает операцию «Буря в пустыне», курс стоимости нефти падает ниже 20 долларов за баррель, то есть снижается до уровня, который останется неизменным в течение почти всех 1990-х годов. Для Чейни, особо хорошо информированного, то была обманчивая тишина.

В 1991 году во время интервью, которое он мне давал для TF-1, Чейни взял папку, лежавшую на столе, и протянул ее мне, слегка посмеиваясь: «Так как вы, кажется, очень интересуетесь этой войной в Персидском заливе и ее последствиями, вот вам пища для размышлений». Я начал листать этот документ, когда выходил из его кабинета на седьмом этаже в Пентагоне. Чейни продвигал интервенцию в Комиссии по Вооруженным силам в Сенате — через пять недель после иракского вторжения в Кувейт: «Я полагаю, наши стратегические интересы в районе Персидского залива хорошо известны, но они стоят того, чтобы о них сказать еще раз. У нас там очевидный энергетический интерес, что и является ставкой в игре в Персидском заливе. — И он добавил: — Если Саддам Хусейн захватит Кувейт и расположит там свою армию, он сможет диктовать нам будущую политику, которая одержит верх из-за мировой энергии. Это позволит ему наложить руку на нашу экономику, а также на экономику многих других народов».

«Деятельность, характеризуемая самоизнурением»

В середине 1990-х годов все более быстрый спад американских нефтяных ресурсов приводит к тому, что стране приходится ввозить более 50 % необходимых энергетических ресурсов.

Тем временем Чейни в 1995 году, благодаря Бушу-отцу, становится президентом — генеральным директором (П-ГД) «Холлибертона», мирового лидера в нефтяном техническом сервисе, и, следовательно, является еще и самым информированным человеком в отношении истинного состояния нефтяной ситуации в мире и жизненно важных приоритетов крупных энергетических компаний — закрытого клуба, к которому он теперь принадлежит.

Осенью 1999 года, во время ужина в лондонском Институте нефти, он произносит речь, каждое слово которой освещает будущую политику администрации Буша: «Нефть — вещь уникальная, так как по природе своей является стратегической. Мы говорим здесь не о супах из овсяных хлопьев и не о домашней одежде. Энергия — это по-настоящему фундаментальная вещь мировой экономики. Война в Персидском заливе является открытием этой реальности.

С точки зрения нефтяной индустрии мы в течение уже ста лет стоим перед досадной проблемой: всякий раз, когда вы находите нефть и начинаете ее добывать, вы тут же ищете ее дальше из страха оказаться вне игры.

Добыча нефти — это деятельность, характеризуемая самоизнурением. Каждый год вы должны находить и разрабатывать залежи, равные тем, которые вы уже добыли, единственно для того, чтобы оставаться на прежнем уровне. Это справедливо для нефтяных компаний, а также, в более широком смысле, для мирового экономического сообщества. Новое образование «Эксон-Мобил», возникшее благодаря слиянию двух компаний, каждый год будет вынуждено гарантировать 1,5 миллиарда баррелей новых резервов только для того, чтобы возместить свою нынешнюю нефтедобычу. Это все равно, что намечать получить 100 % прибыли или обнаруживать каждые четыре месяца эквивалент нового месторождения, дающего 500 миллионов баррелей. Нефтяные компании, чтобы удовлетворить все мировые потребности в нефти, должны находить и добывать достаточное количество нефти, чтобы возместить 71 миллион баррелей, потребляемых каждый день, но также и для того еще, чтобы удовлетворить потребности новые»[26].

Участник этого ужина из руководства «Бритиш петролеум», который просил не называть его имени, прекрасно помнит встречу с Чейни: «Он говорил вовсе не как человек из «гарема», а скорее как политик, озабоченный проблемами нефтяного гарема. Мы были одновременно и восхищены, и обеспокоены. Своим ростом «Холлибертон» более всего был обязан политическим контактам, которые Чейни поддерживал в Соединенных Штатах и во всем мире, чем его таланту менеджера. Тем не менее он пытался нас в этом разуверить, нарисовав нам портрет, носящий отпечаток иронии. Я хорошо помню его слова: «Меня часто спрашивают, почему я ушел из политики и перешел работать в «Холлибертон», и я объяснял, что я достиг такого уровня нетерпения и нетерпимости по отношению к тем, кто демонстрирует свое несогласие со мной, что эти люди мне говорили: «Ну, с таким поведением вы строите из себя большого П-ГД». Я должен сказать, — добавляет мой собеседник, — что присутствующие смеялись очень сдержанно».

«50 миллионов баррелей дополнительно»

В продолжение интервью Чейни расставляет все по своим местам и подчеркивает серьезность тех проблем, что стоят перед нами: «По некоторым подсчетам, ежегодный глобальный спрос на нефть в среднем будет возрастать в ближайшие годы на 2 %, и его будет сопровождать ежегодное уменьшение существующих резервов на 3 %. Это означает, что в 2010 году нам понадобятся 50 миллионов баррелей добавочно каждый день. Откуда возьмется эта нефть? Правительства и нефтяные компании четко контролируют 90 % всех этих нефтяных запасов. Нефть остается, по своей сущности, государственным бизнесом. Хотя многие регионы предлагают крупные возможности, Средний Восток с его двумя третями мировых запасов нефти и самой низкой стоимостью ее добычи остается самой привлекательной зоной».