Темное искушение - Бренда Джойс

Он улыбнулся ей. Улыбка была теплой, а не хитрой или обещающей. Соблазнительной она тоже не была. Но это не важно, было слишком поздно. Новый вид близости возник меж ними, и она не хотела этого. Они вместе участвовали в сражении, вместе делили постель, не нужно им никакой эмоциональной связи. Это опасно. Да и невозможно. Восхищаться им можно. Любить нельзя.

— Ты слишком много думаешь.

Он сжал ее руку, разворачивая к себе лицом. Клэр затаила дыхание.

— Да, это т-так, — запнулась она, желание растопило ее как мед. Ее влечение к нему — проблема, и она не собирается усложнять ее никакими чувствами, даже дружбой.

— Я лучше пойду, — начала она нервно. Вот только уйти от него, последнее, что она действительно хотела сейчас сделать.

— Я никогда не встречал такой женщины, как ты, Клэр, — сказал он тихо.

Она помолчала в напряженной тишине.

— Не надо! — она с трудом улыбнулась. — Не усложняй ничего. Ненавижу слова! — она вспыхнула, ведь слова были ее жизнью. — Если хочешь соблазнить меня, не надо признаваться в чувствах. Мы оба знаем, к чему может привести простой обольстительный взгляд. — Она заколебалась. — Заниматься лю… я имею в виду, одно дело — делить постель, дружба — другое. Думаю, нам не следует объединять их, никогда.

— Но ты была другом для мужчин, которых любила, — сказал скептически Малкольм.

— Черт возьми, — закричала она. — Не лезь в мои личные дела!

— Я хочу понять тебя, девушка. И мы оба знаем, что станем любовниками, это всего лишь вопрос времени.

Она резко втянула воздух.

— Это нечестно. Помни, я собираюсь домой, надеюсь, раньше, чем позже. Ты поклялся в этом.

Он улыбнулся.

— При чем тут твое возращение домой, к тому, чтобы мы стали любовниками. Ты хочешь меня, и не отрицай этого. Я хочу тебя. Сейчас возникли некоторые осложнения, но я надеюсь, они скоро исчезнут. И, возможно, ты не будешь так стремиться домой, когда проведешь целую ночь в моей постели.

Он самоуверенно улыбнулся.

— Я сказала тебе, — отвечала она, совсем разгорячившись. — Я не могу отдать тебе свое тело без моей любви.

Он опустил ресницы, а затем медленно взглянул на нее.

— Ты даже не попытаешься?

— Нет! — выпалила она, вся дрожа.

— А если я скажу, что не против твоей любви?

Ее глаза расширились. Как она могла хоть на минуту забыть, что он высокомерный, средневековый болван?

— Я не позволю отшвырнуть себя как Гленну из-за твоей деспотической прихоти!

— Разве я сказал, что я отшвырну тебя?

Она замерла.

Он зорко наблюдал за ней.

— Я дал тебе слово, что отправлю домой, когда будет безопасно. И я сдержу его.

Клэр с трудом могла дышать.

— Но?

Его глаза вспыхнули, но он не отвел взгляд. Он прошептал:

— Но тебе не нужно будет возвращаться, если ты не захочешь этого.

— Что это значит? Это приглашение? Или ты полагаешь, что я буду так сражена наповал твоим мастерством в постели, или так влюблюсь в человека, которого никогда не пойму, что решу остаться в пятнадцатом веке? Ни за что, Малкольм! Ни в коем чертовом случае!

Его лицо оставалось суровым, взгляд полон ужасной решимости.

— Тебе нравится здесь, — сказал он мягко. — И я тебе нравлюсь. Я не отрицаю, ты мне тоже нравишься. Ты надеешься бороться со мной, девушка, но я не буду бороться с тобой.

Клэр в смятении покачала головой.

— Я всего лишь пришла сюда извиниться. Это была плохая мысль. Зачем ты так делаешь?

— Потому что когда настанет время, может быть, ты не захочешь покинуть Данрок или меня.

За обедом они оба хранили молчание. Малкольм жадно ел, явно не обеспокоенный их беседой, в то время как Клэр, не глядя ему в глаза, заставляла себя подкрепиться. Она была потрясена, но и рада тоже, что этот разговор состоялся. Она ошибалась, хоть на миг полагая, что между ними могло быть какое-либо понимание или плотская связь, и менее всего эмоциональная связь. Его высокомерие ошеломляло. Конечно, она собирается домой! Она покинет его в тот момент, когда будет безопасно это сделать. А пока, больше не будет ни секса, ни даже поцелуев, черт побери, ничего! И она не собирается вести интимные беседы с этим мужчиной. Дружба тоже плохая идея, как и что-либо еще, но она и не думала, что это вообще возможно. Нет, не тогда, когда он так уверен, что вскружил ей голову, и она до смерти хочет большего. Не тогда, когда он так уверен в том, что она захочет остаться с ним в этом унылом времени.

Наконец Малкольм отодвинул свою тарелку, и снова наполнил свой и ее бокал. Он весь вечер наполнял ее бокал. Ее это не волновало, ведь она знала, как надо пить вино, и отказывалась взглянуть на него и поблагодарить. Она не доверяла самой себе и боялась смотреть ему в глаза, он наверняка заворожит ее в тот момент, как она глянет.

Внезапно, после двадцати минут молчания, он заговорил:

— Я знаю, что ты устала и уже поздно. Но у нас есть что обсудить.

У нее не было выбора, и Клэр с опаской взглянула на него. О, да, она знала, чего он хотел.

— Прошлая ночь была ошибкой, — даже говоря это, она чувствовала, как горят ее щеки и трепещет плоть. Вот оно. Тот момент, о котором она так беспокоилась и ждала. Момент, когда он посмотрит на нее, очарует и возьмет в свою постель.

Но его реакция была неожиданной. Он выглядел удивленным.

— Я не хочу говорить о прошлой ночи.

Она смутилась.

— Не хочешь?

Он властно скрестил руки на груди.

— После вчерашней ночи, я доверяю себе меньше, чем когда-либо, — сказал он твердо.

Клэр заметила, что слегка замедленно соображает. Все-таки, она была немного навеселе.

Его серые глаза расплавились в серебро.

— Не смотри на меня с таким желанием, девушка. Я бы доставил тебе удовольствие, — добавил он мягко, — если бы сейчас был день. Но сейчас ярко светит луна, и я захочу войти в тебя. Я захочу гораздо большего, чем твое тело.

Клэр чуть не сомлела от желания, жаром горевшего под лейне и юбками. Упасть в обморок, или кончить.

— Черт побери, — тихо сказала она.

Вся ее сила воли исчезла.

— Девушка, тебя так легко завести, — улыбнулся он, его глаза поблескивали. — Я займусь тобой снова, как будет подходящее время.

Клэр настолько было трудно мыслить, что она сжала руками свои горящие щеки. Она помнила, что решила всячески не замечать его сексуальность, но, кажется, ни один способ не действовал. Что сейчас было важно, так это ее мучительное желание, влага, выступившая между бедер и настойчивый трепет ее возбужденной плоти. Ей нужен был Малкольм.

— Знаешь что, — сказала она хрипло, — я передумала. Как женщина, имею право.